В общем и целом, я, наверное, вскоре перестала бы и думать об этой заметке, если бы через пару недель ближе к середине марта, мне не пришло официального вида письмо, на поверку оказавшееся… повесткой в суд. Прочитав ее, я с трудом смогла уяснить суть дела. Мне сообщали, что некая миссис Эвелин Кирк подала иск о лишении меня наследственных прав. Поначалу я решила было, что речь идет о наследстве моего отца, которое являлось моей собственностью с самого моего рождения, но как выяснилось, объектом спора было то, что по завещанию умершей графини я получала… ни много ни мало — треть ее внушительного состояния! Мой отец, хоть и был ее единственным сыном, сам располагал капиталом довольно скромным — по завещанию старого графа, после его смерти основной владелицей состояния оставалась его супруга. Думаю, после смерти графини Мирабеллы, отец, будь он еще жив, стал бы основным наследником, но теперь этого не могло случиться. Что до меня самой, я всегда полагала, что какие-то шансы на наследство у меня могли бы еще быть, будь я мальчиком. Но поскольку я была всего лишь девчонкой, более того, дочерью этой, ненавистной графине, недостойной женщины, я вообще не думала, что мое имя хоть как-то всплывает в ее завещании! Да я и не переживала по этому поводу. Хватало того, что, по словам Драко, я была упомянута в завещании Люциуса — он обязал сына до замужества выплачивать мне помесячное содержание, и довольно внушительное, а после того, как я выйду замуж, обеспечить меня нехилым приданым. Я пыталась воспротивиться, но Драко, со свойственной ему иронией, возвел очи горе, и сказал, что «мы не вправе нарушать последнюю волю усопшего». Учитывая, что наш разговор происходил на каникулах в доме Блэков, на следующий день после того, как Драко навещал родителей во Франции, и разговаривал с «усопшим», результатом стало лишь то, что мы оба заржали, и разговор так и не получил продолжения.
Как выяснилось, иск против меня был составлен таким образом, что даже ради того, чтобы добровольно отказаться от причитающегося мне по завещанию наследства, я все равно вынуждена была явиться в суд. Снейп, как, впрочем, и Малфой, наотрез отказались отпустить меня одну, так что на суд мы должны были отправиться вдвоем с Драко. Поддержка Лорда Малфоя, несомненно, должна была защитить меня от любых нападок миссис Кирк, но, не полагаясь только на это, Драко отправил сову своему поверенному МакКинону, с просьбой оказать нам поддержку в этом вопросе. Слушанье было назначено на ближайший вторник — неслыханно быстро, как заверил нас немного разбиравшийся в этом Тео Нотт. Мы с Драко собирались, с одобрения профессора Снейпа, съездить в Лондон в понедельник, чтобы встретиться с МакКиноном и обговорить детали, и на следующий день еще раз — чтобы явиться в суд. Но судьба, как всегда, внесла в наши планы свои коррективы…
Глава 20 «Империя наносит ответный удар»
Pov Гарри Поттера
Странное дело, но в последние дни мне все чаще начинало казаться, что я постепенно теряю способность ощущения времени. Время от времени, — и, как мне казалось, все чаще и чаще, — я ловил себя на том, что оно словно бы течет для меня по разному, в разные периоды дня и ночи. Иначе как объяснить то, что время то летело вперед семимильными шагами, да так, что я буквально ничего не успевал, то ползло со скоростью черепахи, когда, несмотря на кучу невыполненных дел, мне казалось, что оно не движется вовсе? Я даже начал тревожиться, не завладел ли каким-то образом моим сознанием Волдеморт, и у меня начались провалы в памяти, как у Джинни на ее первом курсе из-за дневника Риддла? Но нет, сколько я ни напрягал разум, я не мог припомнить никаких странностей, о которых она говорила — ну, вроде того, чтобы не понимать, как оказался в том или ином месте, или не знать, что делал в то или иное время. Тревожась об этом, я, кажется, совсем достал Малфоя вопросами, не кажется ли ему странным что-нибудь в моем поведении, и не замечал ли он, что мои мысли в какой-то момент становятся странными и необычными. В конце концов, устав повторять, что никаких отклонений он не заметил, за исключением усталости из-за напряженной учебы, Драко в довольно резкой форме рявкнул, что единственная, зато постоянная странность, которая за мной последнее время водится — это столь сильное беспокойство о своих мозгах, при полном их отсутствии. Грубовато, конечно, но это показывало, насколько сильно я достал его своей паранойей. Впрочем, эта отповедь несколько успокоила меня, так что я не обиделся.