— Я не собираюсь становиться попрошайкой, Дрей, — твердо ответила я. — А если тебя напрягает необходимость следовать завещанию Люциуса, ты знаешь, я и на это не претендую.
— Не говори глупостей! — резко сказал Драко, и отвернулся, оскорбленный до глубины души. Мда, пожалуй, я перегнула палку. Потупившись, я неловко погладила юношу по плечу.
— Ну, прости, я знаю, дело не в этом, — сказала я. — Но правда, Драко, ты ведь прекрасно понимаешь, почему я не хочу настаивать. Уж для кого, а для тебя гордость — не пустой звук. Я… Ты же знаешь, все это семейство не интересовалось мной всю мою жизнь — им вообще наплевать было, жива я или умерла. Странно вообще, что меня упомянули в завещании. Но… Я всегда считала, что ОНИ нужны мне не более, чем я им, я никогда от них не зависела. И не собираюсь создавать впечатление, что мне что-то нужно. Моя бы воля, я бы вообще не вмешивалась в это, пусть бы сами решали свои проблемы….
— Я понимаю, — после некоторого молчания сказал Драко с тяжелым вздохом, и снова обернулся ко мне. — Это глупо, но я понимаю. На мой взгляд, ты поступаешь неразумно, потому что никогда нельзя предсказать, как сложится жизнь — тут и к Трелони ходить бесполезно, — он хмыкнул. — Ладно, дело твое. Я, в любом случае, поддержу тебя, что бы ни случилось. Да ты и сама знаешь, ты и без всякого отцовского завещания можешь рассчитывать и на меня, и на состояние Малфоев.
— Спасибо, — улыбнулась я. — Это для меня действительно важно.
До министерства мы добирались через камин — по словам Люпина, публичная сеть, ведущая в Министерство, была не так опасна, именно в силу своей интенсивной загрузки. Волшебники — как служащие министерства, так и простые посетители, сновали туда-сюда почти беспрерывно, и проследить за кем-то одним было во много раз сложнее, чем где-то, где поток посетителей был не таким насыщенным. МакКинон, толстый волшебник в годах, без бороды и с лысиной, сверкающей через зачесанные на нее пряди неопределенно-серых волос, встречал нас в Атриуме, прижимая к груди внушительную папку с документами, и, поймав взгляд Драко, неодобрительно покосился на меня.
— Ну что, юная мисс, вы все еще не передумали отказываться от своего законного наследства? — осведомился он покровительственно — осуждающим тоном. Я покачала головой. — Напрасно, напрасно, — пробормотал поверенный, скривив свое слегка одутловатое лицо в гримасе то ли сожаления, то ли неодобрения. — Впрочем, дело ваше. У вас есть еще шанс передумать. Я, на всякий случай, подготовил кое-какие документы, и уверен, дело не заняло бы много времени. Подумайте еще, время есть, пока дойдем до зала. Слушанье в административном отделе через полчаса, предлагаю явиться заблаговременно. Это произведет хорошее впечатление, а оно никогда не бывает лишним.
— Хорошо, — я неохотно кивнула. Этот человек не вызывал у меня симпатии. При кажущейся мягкотелости и некоторой неуклюжести, деловая хватка у него была железная. Драко предупреждал меня на его счет, называя МакКинона старым лисом, но по мне, так он больше походил на раскормленного, толстого, но матерого кота. Его обманчиво мягкий голос, в котором то и дело проскальзывали нотки металла, только усиливал впечатление, что, несмотря на кажущуюся безобидность, этот кошак вполне способен выпустить когти. Наверное, он и в самом деле был первоклассным адвокатом — ну еще бы, он ведь вел дела Малфоев, что само по себе говорит о многом — Люциус мог работать только с лучшим из лучших.
Мадам Кирк оказалась сухопарой женщиной, чем-то напоминающей МакГонагалл, только поменьше ростом и поизящнее. Еще что-то общее было у нее с моим отцом, которого я видела только на фотографиях в старых квиддичных журналах, найденных для меня Нарциссой. Может, это были зеленые глаза, такие же, как мои, а может — светло-русые, чуть кудрявые волосы. На меня дама смотрела с неприязнью и явным превосходством, словно я действительно была нищей попрошайкой, приставшей к ней на улице. В ответ на ее взгляд я с вызовом вскинула голову, и демонстративно обратилась к Драко с каким-то дурацким вопросом.
Слушанье проходило в небольшом кабинете, оборудованном под нечто, напоминающее зал суда, хотя и без кресла для подсудимого и кафедры свидетеля. Обвинителей тоже не было, вполне естественно, поскольку разбиралось не преступление, а всего лишь конфликт интересов. Посередине возвышалась судейская кафедра, а напротив нее — два стола, для каждой из сторон. Первым делом слово получила истица, которая с безмерно высокомерным видом заявила, что ее мать, графиня Мирабелла, в последние месяцы жизни выжила из ума, раз упомянула в своем завещании «эту безродную девчонку», о которой всю жизнь не желала ни слышать, ни знать. После этого она довольно долго распространялась о том, сколь много для одинокой графини сделала она сама, и двое ее сыновей, которые и должны были стать основными наследниками. Где-то посредине ее речи я с демонстративно скучающим видом откинулась на спинку стула, и бросила взгляд на Малфоя, откровенно забавляющегося ситуацией. С лица Драко не сходила презрительно-насмешливая улыбка, слушая излияния мадам Кирк, он то и дело кивал с преувеличенным пониманием.