— Мда, тяжелый случай, — заключил он, когда моя тетушка — как выяснилось, родная сестра моего отца, — прервала повествование, чтобы представить судье какие-то счета, или что-то наподобие того. Воспользовавшись паузой, я хмыкнула и нашарила под столом, за которым мы сидели, руку брата.
— Теперь ты понимаешь? — спросила я. Малфой кивнул.
— Ты права, — сказал он, пожав мою ладонь, а затем, склонившись к МакКинону, дернул поверенного за рукав. — Мак, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы закончили этот фарс. Блейз не обязана все это выслушивать, а меня эти речи начали утомлять. Разбейте их в пух и прах, пусть подавятся своим наследством. Вы это умеете.
— Вы уверены? — МакКинон окинул нас обоих внимательным взглядом, но, осознав, что оба мы вполне серьезны, пожал плечами. — Дело ваше, поступайте, как знаете. Я все еще считаю, что выиграть это дело мы могли бы очень даже легко. Впрочем, вас можно понять. Разбирательство действительно напоминает фарс.
— Стойте! — зашипела я, бросив на Драко укоризненный взгляд. — Давайте обойдемся без излишнего унижения, — сказала я МакКинону. — Я просто хочу все это побыстрее закончить, и забыть как страшный сон. Завершите дело, и пусть она упивается своим превосходством — мне все равно!
Юрист бросил вопросительный взгляд на Малфоя, но Драко лишь фыркнул, демонстративно пожав плечами.
— Как угодно, — кивнул поверенный.
Поднявшись со своего места, он громко откашлялся, привлекая внимание, и окинул всех присутствующих взглядом, исполненным профессионального превосходства.
— Сожалею, что вынужден прервать занимательное выступление миссис Кирк, Ваша честь, — хорошо поставленным голосом сказал он, обращаясь к судье, плотной даме лет сорока, которая слушала мою тетку со скучающим видом. Одарив МакКинона оценивающим взглядом, она солидарно улыбнулась ему.
— Уверена, советник, у вас есть для этого веская причина? — поинтересовалась она, весьма благосклонно. МакКинон ответил широкой «крокодильской» улыбкой, недоброй и хищной.
— Ну разумеется, — мурлыкнул он тоном кота, выпускающего когти. — На мой взгляд, более существенной причины, чем экономия времени — Вашего, моего, моих клиентов и самой мадам истицы — не существует, Вы со мной согласны? Итак, с Вашего позволения, Ваша честь, моя клиентка, мисс Забини, уполномочила меня сделать заявление от ее имени.
— У этой девчонки еще будет время выступить со своим заявлением! — возмущенно фыркнула мадам Кирк, вздергивая нос. Ее адвокат поспешно начал рыться в бумагах, хотя не очень понятно, что он хотел там найти — может, доказательство того, что мы обязаны дожидаться своей очереди?
— Как я уже сказал, миссис Кирк, мы намерены поберечь свое время, равно как и Ваше, — обманчиво мягко возразил МакКинон. — В свете этого заявления, увы, дальнейшее разбирательство становится лишь пустой тратой времени. Мисс Забини намерена полностью удовлетворить ваш Иск, и официально отказывается от причитающейся ей по закону части наследства, упомянутой в завещании покойной графини.
На минуту в зале воцарилось молчание. Адвокат миссис Кирк со стуком захлопнул свою папку, так что листы пергамента из нее едва не разлетелись в разные стороны. Сама тетка, прищурившись, смотрела на меня, словно только теперь дав себе труд разглядеть меня как следует.
— Кто бы мог подумать, что у этой девчонки есть совесть, — пробормотала она вполголоса, вроде бы, только для себя, но так, что ее услышали все. Я сердито фыркнула, на мгновение в душе ощутив сожаление, что не позволила МакКинону сделать так, как предлагал Малфой.
Дальнейшая процедура заняла от силы полчаса. Необходимые документы у адвоката мадам Кирк были уже подготовлены, и после того, как их проверил МакКинон, я подписала их без малейшего сожаления. По обычаям Магического Мира, помимо сторон и адвокатов, отречение должно быть подписано, по меньшей мере, одним свидетелем с каждой стороны, так что присутствие Драко в конечном итоге оправдало себя не только моральной поддержкой. Со стороны тетки свидетелем был ее муж, Эдуард Кирк, тоже чистокровный, из небогатого рода с отличной репутацией. Во время слушанья он откровенно скучал, едва ли не зевая, но во время подписания документа, при виде выведенного на пергаменте каллиграфическим почерком «Д.Т.Л.Малфой», несколько оживился. Как выяснилось, он оказался чем-то обязан Люциусу, и счел за честь повстречать его сына и принести ему запоздалые соболезнования. Меня, признаться, несколько удивляло то, что со смертью Малфоя-старшего его позор, заключение в тюрьме и причастность к преступлениям Темного Лорда если и не забылись, то оказались как-то отодвинуты на второй план, однако это было именно так.