В груди кипела обида, жгучий протест против того, чтобы оставить Блейз. Ну почему, почему я не могу просто жить, как любой нормальный человек? Да будь проклят тот день, когда Трелони произнесла свое глупое пророчество! Сколько я уже потерял из-за него, — родителей, дом, семью, нормальное детство, связь с магическим миром на бесконечные одиннадцать лет! Чуть не потерял Сириуса, и тоже по вине этого проклятого пророчества! И не из-за него ли, в конечном итоге, погиб Седрик? Если бы не это пророчество, Волдеморт не стал бы охотиться именно за мной, и ему не было бы нужды именно в моей крови для того, чтобы возродиться! И не было бы этого дьявольского плана, переплетенного с Туринром Трех волшебников, и Кубка-портала, и кладбища…
Так неужели теперь я должен потерять еще и свою любовь, которую только-только обрел?
Но ведь на самом деле, выбора у меня нет. Я смогу, смогу справиться, если только расстанусь с ней, но буду знать, что Блейз жива, здорова и в безопасности! Но если она погибнет… Это будет только по моей вине. Если я не смогу защитить ее…
И все же, несмотря на все размышления, я просто не мог найти в себе достаточно сил, чтобы сделать необходимый шаг, сделать именно сегодня, сейчас! Выпустить ее, а возможно, даже оттолкнуть. Я понимал, что должен так поступить, и чем скорее — тем лучше, но… Но может быть, не сегодня? Может, еще не сейчас? Почему я не могу напоследок получить от своей чертовой жизни хоть что-то, даже если это «что-то» — всего лишь несколько поцелуев?
С огромным трудом я все-таки оторвался от ее губ, — только для того, чтобы, заглянув ей в глаза, увидеть в них отчаянную мольбу, эхом отозвавшуюся в моей собственной душе. Сам не знаю, откуда я нашел силы отвести взгляд хоть на минуту — чтобы наконец взять себя в руки. Как бы мне ни было больно…
Наконец, немного успокоившись, я снова посмотрел на нее.
— Устала? — спросил я. Блейз покачала головой.
— Не то, чтобы очень, — отозвалась она. — Большую часть битвы я просидела в Норе, в полной безопасности, под крылышком у миссис Уизли. Сначала я еще пыталась как-то помочь вам, но от меня было мало толку со сломанной ногой, и потом, Пожиратели охотились именно за мной. Так что сначала Тонкс велела мне уходить, а потом Билл просто переправил в Нору… Я…
— Я знаю, — перебил я, ласково улыбнувшись при виде ее смущения. Девочка моя, неужели после всего этого ужаса, в который я тебя втянул, ты еще переживаешь, что не могла остаться и помочь нам? — Билл и Тонкс рассказали, — пояснил я в ответ на ее изумленный взгляд.
— Мне так стыдно, что я сбежала, — пробормотала она. Я покачал головой.
— Прекрати самобичевание, — фыркнул я. — Ты сама знаешь, что в той ситуации поступила наилучшим образом. А теперь пошли, устала ты или нет, тебе все равно необходимо прилечь. Сращивание костей отнимает много сил — уж ты мне поверь, я знаю на собственном опыте.
— И откуда бы, — с убийственным слизеринским сарказмом фыркнула она. — Многоопытный ты наш… Знает он на собственном опыте. Ну да, а я тут вся такая наивная и неискушенная… К тому же, я ведь не играю в квиддич, мне никогда не доставалось на тренировке, и я в жизни вообще костей не ломала, — так откуда мне знать такие подробности…
— О… Ну да, — смутился я. Я как-то упустил из виду то, что Блейз была слизеринской Охотницей. — Все равно, — упрямо тряхнув головой, я посмотрел на нее. — Мне тут выделили комнатку под самой крышей, но я не думаю, что смогу уснуть, так что с радостью уступлю тебе кровать.
— Угу, — фыркнула Блейз. — А сам будешь спать на пороге?
— Как настоящий рыцарь, готовый охранять покой своей дамы, — я улыбнулся и галантно поклонился, правда, все это — и поклон, и улыбка — вышло несколько вымученным. Девушка хмыкнула.
— Ладно, «настоящий рыцарь», веди уже в свою чердачную келью, — вздохнула она. — А насчет сна на пороге — это мы разберемся, — добавила Блейз вполголоса, так что я только чудом расслышал ее слова. Впрочем, я не стал заострять на этом внимание.
Мы поднимались не торопясь, держась за руки, и почему-то шарахаясь от каждого шороха, словно крадущиеся обжиматься в дальнем уголке любовники. Однако, как ни грустно это было, я хорошо отдавал себе отчет в том, насколько это не соответствует реальности. В самом деле, о какой любовной связи вообще могла идти речь, если я собрался расстаться с ней? Пусть и не так чтобы очень уж добровольно, или по собственному желанию — скорее, под давлением обстоятельств… Но сути дела это не меняло. И потом…