— Нокс! — шепнула она. Свет, исходивший от висевшей на стене зачарованной лампы, работавшей по тому же принципу, что фонарь в сарае для метел, погас. По шороху простыни и движению прижатого ко мне тела, я догадался, что Блейз убрала свою палочку под подушку, а потом она нежно прикоснулась губами к моим губам — всего на минутку. — Спи, — шепнула девушка. — Сладких снов, любимый…
Я не нашел в себе сил пробормотать в ответ хоть что-нибудь, отдаленно напоминающее положенную ответную реплику — вместо этого только крепче обнял ее, и, повернув голову, уже в полусне коснулся ее губами — кажется, попал в лоб, прямо под линией волос. Это была последняя мысль, скользнувшая по задворкам моего сознания — в следующее мгновение я уже крепко спал.
Утром нас разбудил громкий настойчивый стук в дверь, который продолжался минут пять, не меньше. Я неохотно вынырнул из теплых глубин крепкого сна. Судя по тому, как затекло все тело, я всю ночь так и пролежал, не шелохнувшись — но был ли тому причиной сковавший меня сон, или же дело было в теплом девичьем теле, прильнувшем ко мне? Впрочем, несмотря на приятные воспоминания и крепкий сон, пробуждение оказалось не из лучших, и по нескольким причинам сразу. Ну, во первых — этот назойливый стук в дверь, во-вторых, — то, что все тело немилосердно затекло, а еще, после вчерашней битвы и непривычной нагрузки, ныл каждый мускул. Кроме того, плечо, которое Блейз беззастенчиво использовала вместо подушки, за ночь онемело, и когда девушка, просыпаясь, пошевелилась, мне показалось, что руку пронзили сотни крохотных иголочек. И в довершение всего — остро встала утренняя проблема, прекрасно знакомая каждому парню, достигшему определенного возраста. Особенно парню, проснувшемуся в одной постели со своей девушкой, в которую влюблен до умопомрачения, и которая очень даже соблазнительно прижимается к нему всем телом. И самое ужасное — никакой возможности решить эту проблему, потому как человек за дверью сдаваться не собирался.
Словно в подтверждение моих опасений, стучавший, видно, потерял терпение. За дверью раздалось мрачное «Алохомора!», и в открывшемся проеме буквально «воздвиглась» темная фигура Снейпа в неизменной черной мантии. Без очков я видел его не особенно четко, однако этого и не требовалось. «Мне конец» — с ошеломляющей ясностью пронеслось у меня в голове. В последние месяцы Мастер Зелий относился ко мне не в пример лучше, чем раньше, — наверное, благодаря моей дружбе с Драко, — но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что картина, представшая перед его глазами сейчас, выходила далеко за рамки того, что зельевар мог мне спустить. Застать ненавистного Поттера полуголым, в постели с его любимой студенткой, практически сестрой его крестника… Да его же сейчас удар хватит! Я лихорадочно зашарил онемевшей и плохо слушающейся рукой по тумбочке в поисках очков, которые, насколько я помнил, Блейз ночью приткнула именно туда. К счастью, они отыскались довольно быстро, и я поспешно водрузил их на привычное место.
— Профессор! — охнула Блейз, проснувшаяся на пару минут позже меня. Ее расстегнутая блузка за ночь сбилась куда-то за спину, открывая все, что только возможно, и девушка лихорадочно подтянула одеяло под подбородок. К несчастью, — или, наоборот, к счастью, — кровать была такой узкой, что мы с трудом умещались на ней даже в обнимку, так что полностью повернуться на спину, чтобы оказаться к Снейпу лицом, ей было затруднительно. А тем временем, взбешенный Снейп действительно побагровел, как дядя Вернон, а потом вдруг так же резко побледнел. А я запоздало сообразил, что хоть на мне и оставались брюки, под одеялом их все равно не видно, так что он вполне может решить, что мы вовсе не только спали в одной постели, но и…