Как однокурсники, так и младшие студенты, за эти дни неплохо усвоили, что если я решил побыть в одиночестве, меня лучше не трогать. И не столь уж важно, был ли это озабоченный моим душевным состоянием Поттер, или просто влюбленная парочка, которая решила, что площадка Астрономической Башни предназначена для их свидания в то время, пока я там находился. Я не испытывал гнева — нет, только глухое раздражение, — но и этого было довольно, чтобы без всякой палочки подхватить потоком Родовой Магии нарушителя моего личного пространства, и выставить его за ближайшую дверь. Гарри, правда, это не останавливало: даже не имея возможности видеть меня, он все равно не отставал, используя мысленную связь. Поэтому пришлось освоить фокус с тем, чтобы закрывать от него свое сознание. Мы и раньше проделывали нечто подобное при желании, например, когда поссорились по наводке Дафны перед Рождеством, или когда у меня бывали свидания с Джинни, а у Гарри — с Блейз.
Тихие шаги на лестнице не стали для меня неожиданностью, однако возникшее привычное раздражение было не таким уж сильным, видимо, притушенное усталостью. В самом деле, однотипность собственной реакции на раздражители тоже начала меня утомлять, хоть я и ничего не мог с этим поделать. А может, просто пришло время изменить это?
Я чуть повернул голову, чтобы краем глаза посмотреть на того, кто заявился в закатный час на Башню. Для студентов-энтузиастов, горящих желанием сделать практику по Астрономии, было рановато — звезды еще не появились. Хотя, кто их, энтузиастов разберет… Ну, хоть на влюбленную парочку не похоже — шаги принадлежали одному человеку.
— Привет, — легко и почти беззаботно произнес девичий голос. Я вздохнул. Как раз то, чего мне не хватает до полного счастья — это общество Луны Лавгуд. Полоумная подружка Поттера и его компании не вызывала у меня теплых чувств и раньше, а теперь… Я мысленно пожал плечами. Да какая разница, в сущности? Она — не она, один я — или нет? Я все равно не то чтобы любовался закатом или предавался важным размышлениям. А уж, коль скоро мне все равно чихать с высокого дерева на то, что со мной происходит, то надо ли гнать ее прочь? По крайней мере, она не Поттер, и не будет лезть в душу, а послушать ее бред — так это все равно ни к чему не обязывает… Может, это хоть чуть-чуть развлечет меня?
— Привет, — не особенно радушно отозвался я, и снова уставился вдаль, скользя взглядом по верхушкам деревьев. Лавгуд неторопливо приблизилась, и остановилась рядом со мной, облокотившись локтем о зубец Башни.
— Ты пытаешься увидеть аэрилию? — спросила она. Я по привычке фыркнул, хотя особенного интереса не испытал.
— Кого? — переспросил я.
— Аэрилию, дух воздуха, — пояснила она. Я дернул плечами — снова очередной бред, вроде ее любимых козлорогих крысяков, или как там она их называет. А впрочем, какая, к лешему, разница?
— Что за духи воздуха? — поинтересовался я, просто чтобы поддержать разговор. Луна улыбнулась своей странной отрешенной улыбкой.
— Аэрилии прекрасны, но коварны. Они часто летают возле высот, на которых могут появиться люди. У них в подчинении всегда бывает по нескольку мозгошмыгов, которых они насылают на людей. Если не защититься от их влияния, можно поддаться соблазну, и поверить в самые невероятные вещи. Например, что можешь ходить по воздуху, или летать без метлы. А потом, когда аэрилия поманит тебя, ты пойдешь к ней, потому что она очарует тебя, но упадешь и разобьешься.
— Звучит не так уж и плохо, — мрачно бросил я вполголоса. В выпуклых светлых глазах Лавгул промелькнуло что-то похожее на озабоченность.
— Наверное, в твою голову уже проник мозгошмыг, — заметила она. — Но к счастью, от них очень просто защититься. Вот, возьми, — и она, порывшись в кармане, вытащила оттуда что-то вроде большой серой луковицы и протянула ее мне. Я машинально взял ее, и, осмотрев, вопросительно взглянул на рейвенкловскую блаженную.