— Ну, вероятно, это потому, что их интерес — исключительно научный, — предположил я, неторопливо приближаясь к ней. Кажется, мне удалось ее заинтриговать, в любом случае, неспешный шаг позволил мне немного отдышаться после моей пробежки.
— Из чего я заключаю, что Ваш интерес — практического свойства, не так ли? — предположила Елена, чуть склонив голову. При жизни она вряд ли могла называться красавицей, подумал я. В лучшем случае, хорошенькой. Но все-таки, должна же была быть в ней какая-то изюминка, благодаря которой Барон в нее влюбился?
— Ну, можно сказать и так, — ответил я на ее вопрос.
— Догадываюсь даже, о чем вы, — покачала головой девушка-привидение. — Что ж, не могу вас винить. Толика ума еще никому не мешала. Но увы, боюсь, мне придется вас разочаровать. Мне неизвестно нынешнее местонахождение диадемы Ровены Рейвенкло.
— Но вы знали, где она была, разве нет? — спросил я, ощущая, как в душе разгорается азарт гончей, учуявшей близкую добычу. — Именно о ней вас спрашивал тот, другой слизеринский староста, которого вы упомянули, не так ли? Вот почему вы сразу предположили, что и мне нужно именно это. Верно?
— Верно, — с чуть удивленной усмешкой согласилась она. — Но раз уж вы сами все знаете, зачем вам тогда нужна я? К тому же, тот юноша наверняка забрал ее из тайника. Так что вам эти знания уже не помогут.
— Как знать, — возразил я. — Скажите, когда это было? Ну, тот человек, которому вы открыли, где диадема… Когда он спрашивал вас о ней? Сколько лет назад?
— Ах, милый мальчик, человеческие годы мало значат для нас, призраков. По нашим меркам это было недавно. А по вашим — может считаться, что прошел долгий срок, — покачала головой она. Я на мгновение прикусил губу.
— Но вы ведь помните, как его звали?
— За те годы, что я живу в Хогвартсе, здесь было столько студентов… — пожала плечами Елена. — Я легко могу запутаться в их именах, тем более, что ни головы, ни памяти у меня теперь нет. У того мальчика было вполне обычное, ничем не примечательное имя.
Я на мгновение запнулся, слегка обескураженный, но вовсе не собираясь сдаваться так просто. Что-то в ее тоне и в самих словах меня насторожило, и через мгновение я увидел несоответствие.
— Вы можете путать сотни других лиц и имен, — возразил я. — Но не того, кто проявил к вам такое понимание и сочувствие, что вы поведали ему тайну, которую хранили столько веков.
— Умный мальчик, — похвалила девушка с одобрительной улыбкой. — Верно. Как я и сказала, имя у него было совершенно обычное, ничем не примечательное, но вот фамилия… — улыбка превратилась в лукавую. — Моей матери она пришлась бы по душе. Человек-загадка…
— Риддл… — выдохнул я, только теперь осознав, что затаил дыхание. — Том Риддл!
— Да, — сказала она. Я не смог сдержать ни радостной улыбки, ни пожара торжества в груди — да и не пытался. Я на верном пути!
— И вы сказали ему, где находится диадема? — уточнил я.
— Ну да. Я спрятала ее в подвале заброшенного монастыря в лесу, где скрывалась. Сама я построила себе хижину поодаль оттуда — там жутковатое место. Но диадеме нужно было более надежное убежище, чем лесной домик одинокой ведьмы. Впрочем, как я уже говорила, эти знания вам не помогут — Том, конечно же, уже забрал ее оттуда.
— Как знать, — повторил я, мысли мои уже вскачь неслись дальше. — Спасибо за помощь, дорогая леди, вы просто не представляете, как вы мне помогли! И не только мне! — выпалил я, вскидывая взгляд на Елену. На ее лице было нечитаемое выражение — наверное, если бы призраки могли краснеть, она бы уже светилась алым цветом с головы до пят. — Если бы мог, я бы вас расцеловал, — добавил я, похоже, смутив ее окончательно, после чего с максимальной вежливостью поспешил откланяться. Ну вот, теперь можно и к Дамблдору!
Прикинув время, я предположил, что директор, вероятнее всего, еще на ужине, однако разговаривать с ним в Большом зале было бы верхом глупости. Решив подождать его у кабинета, и испытывая легкое дежа вю по отношению к концу своего пятого курса, когда вот так же ожидал его после ужина, я подумал, что неплохо было бы заодно и Гарри поставить в известность о своих соображениях.
— «Это если он захочет с тобой разговаривать, после того как ты полмесяца разыгрывал из себя бездушный манекен!» — ехидно заметил внутренний голос. Я фыркнул и мысленно представил, как затыкаю воображаемому голосу воображаемый рот (какой-нибудь воображаемой тряпкой). Гарри беспокоился за меня — и к тому же, он все понимает. В конце концов, со мной это было не на ровном месте, и не то чтобы по моей воле. Я и сам не был в восторге от своего состояния, но ничего не мог поделать. Странно, а что же все-таки вывело меня из ступора? «Неужели «Лирный корень»?» — мелькнула дурацкая мысль, и я чуть не расхохотался в голос. Нет, надо будет все-таки спросить у крестного, что это за фиговина на самом деле. Никогда не слышал названия «лирный корень» прежде, да и самого похожего корня, если честно, не видел, но Северус-то, наверное, сталкивался с чем-то подобным, не зря же он Мастер Зелий высшей категории.