— Да, эта версия описывалась в одном из исследовательских трудов на эту тему, — подтвердил Дамблдор. — Однако никаких доказательств этому так и не было найдено.
— Полагаю, признание похитителя сойдет за доказательство? — хмыкнул я. — А точнее, похитительницы.
— О Мерлин! — выдохнул Поттер. — Елена? Она украла диадему у своей матери? Но зачем?
— Ну, вот этого я не скажу, — отозвался я, пожав плечами. — Может, хотела привлечь внимание вечно занятой родительницы, а может, пыталась доказать тем самым, что тоже способна на… Салазар знает, на какие подвиги.
— Да уж, как раз в духе Салазара, — буркнул Рон, кажется, чуть ли не впервые подав голос, с тех пор как мы вошли в кабинет. Я сдержано кивнул.
— Как бы там ни было, из ее речи это следовало вполне недвусмысленно. Я имею в виду — сам факт похищения. Почему-то мне кажется более вероятной первая причина ее поступка — что она хотела привлечь к себе внимание матери. Потому что, если верной была вторая, ее дальнейшее поведение выглядит нелогично. Она не замахнулась, вооружившись диадемой и избытком ума, ни на какие грандиозные свершения. Наоборот, скрылась в глуши, построила скромненький домик в лесной чаще и несколько лет просто скрывалась ото всех, можно сказать, влача жалкое существование. Диадему она спрятала в подвале заброшенного монастыря в том же самом лесу. А вот теперь — самое интересное. Первая зацепка в нашем деле о крестражах. Скорее даже, всего лишь тонкий намек, больше похожий на совпадение, но в свете остальных он тоже кажется важным. Попробуйте угадать, где именно располагалось ее тайное убежище?
— Ты имеешь в виду что-то особенное? — нахмурился Гарри.
— Я имею в виду — территориально. Довольно будет названия страны.
— И это… — Дамблдор вопросительно поднял брови.
— Албания, — отозвался я. Гарри, резко выдохнув, моментально выпрямился, ошеломленно моргая.
— Там же… Это ведь там? — выпалил он. Дамблдор, напротив, замер неподвижно, буравя меня взглядом.
— Продолжай, Драко, — ровным тоном сказал он, однако во взгляде директора тоже было неприкрытое напряжение. Я кивнул. Время театральности прошло.
— Дальше все просто. С вашего позволения, я не буду вдаваться в подробности трагической судьбы Елены, скажу только, что ее отыскал некий безответно влюбленный в нее Барон, который попытался ее добиться. Когда она его отвергла, он убил ее — вероятно, в порыве гнева, но возможно, что и преднамеренно. В любом случае, это не столь важно. Кстати, теперь он нам известен как Кровавый Барон.
— Вот оно что. Значит, ты услышал их перепалку, где она и высказала ему все это? — задумчиво произнес Гарри. — Своего рода обвинение? Но…
— Кроме того, в разговоре Елена упомянула, что подобные стычки происходят у них практически каждый год, — продолжал я. — Ну, и сама по себе ее речь мне показалась чересчур… Как бы это сказать… Не то, чтобы отрепетированной, а… Продуманной. Не похожей на спонтанную. Словно она повторяла ее уже сотню раз. Возможно, так оно и было? Барон тоже реагировал чересчур спокойно для того, кто впервые услышал в свой адрес нечто подобное — пусть даже все упреки справедливы. Тем более, если справедливы… В общем, по его реакции я предположил, что все это Елена высказывает ему если и не каждый год, то все равно, весьма регулярно. И тогда я подумал вот о чем. Если сегодня это услышал я, почему бы пятьдесят лет назад это не услышать Тому Риддлу, пока он еще здесь учился? Или же он мог пойти более длинным путем, и заняться историческими исследованиями, чтобы выяснить судьбу Ровены и ее потомков. В общем, не знаю, каким именно образом, но он вполне мог вычислить Елену. А если так, то он мог использовать свое обаяние, чтобы вытянуть из нее нужные ему сведения о диадеме. Если вспомнить историю с Джинни, в обаянии никому и в голову не придет ему отказать… Дальнейшее — вопрос техники. Все знают, что Волдеморт на какое-то время уезжал из Англии, еще до первой войны. Более того, только после возвращения он превратился в настоящего Темного Лорда, а до этого был… В большей степени обывателем. Ну да что я говорю, вы все это знаете лучше меня. Так вот, я думаю, во время его путешествия у него были и возможность, и желание, и силы найти диадему и использовать ее так, как ему вздумалось.
— Но это же предположение, — пробормотал Гарри. Я покачал головой.
— Нет. Не предположение. Я спросил Елену.
— Ты… что? — опешил Гарри.
— Догнал ее и спросил. Точнее, даже и спрашивать не пришлось. Когда я назвал ее по имени, она сказала что я уже второй слизеринский староста, проникший в тайну ее личности. А еще, сказала, что больше не знает, где диадема, потому что рассказала о ней тому, первому слизеринцу. И что это произошло недавно, по меркам привидений, а по меркам живых это считается значительным сроком, — Я обвел взглядом свою аудиторию. Гарри, кусая губы, выжидающе смотрел на меня, Дамблдор, откинувшись на спинку кресла, слушал с серьезным видом, и даже Рон, кажется, ловил каждое слово. Кивнув сам себе, я продолжал. — А когда я спросил ее, кто был этот слизеринец, она сказала, что имя у него было самое обычное, а вот фамилия… Она сказала, что фамилия понравилась бы ее матери. Человек-загадка.