— Так, выкладывай, в чем дело? — осведомился я, как только за нами закрылась дверь. Рон, кажется, тоже несколько оживился — по крайней мере, он перестал хмуро пялиться в пол, и, отодвинув стул, уселся, выжидательно глядя на Гарри. Поттер тоже подтащил к себе стул и сел, так что мне ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Почему-то где-то в подсознании мелькнула дурацкая, абсолютно неуместная сейчас мысль — а ведь мы втроем тоже представляем полный комплект типажей: брюнет, блондин и рыжий. Хмыкнув, я выкинул эти мысли из головы, и, по примеру Рона, вопросительно уставился на Гарри.
— Ээээ… — как всегда, первая реплика Поттера была просто кладезем информации. Гарри смутился, и, почесав кончик носа, бросил на меня чуть виноватый взгляд. — Дрей, ты только не обижайся, но… Мне кажется, ты ошибаешься насчет Албании.
— В смысле? — оскорбился я. Нет, ну вы подумайте только! Он что, за идиота меня считает?
— Да нет, я не в том смысле, — отмахнулся Гарри. — Я… Ну, понимаешь, я не знаю, почему Дамблдор не сказал этого, просто… То, что он говорил мне раньше, не очень сочетается с твоими выводами. Я имею в виду выводы относительно того, что Волдеморт оставил крестраж на месте.
— Вот как… — я помолчал, переваривая услышанное. С одной стороны, сомнения Гарри были обидными. А с другой… А что если он прав? Вдруг я где-то ошибся, что-то не так понял, и вообще, не въезжаю в извращенную логику Волдеморта? — Ну так может, просветишь? — предложил я, все еще не до конца уверенный в том, что не чувствую себя обиженным.
— Ну, понимаешь… Во-первых, Дамблдор как-то говорил, что… Ну, я не могу точно за это ручаться, но вроде бы он раньше считал, что все крестражи — на территории Великобритании. Это что-то связанное с тем, что так Волдеморту легче при случае держать их под присмотром. Впрочем, это наименее значительное возражение. Другое такое — если ты прав, и ему легче было в развоплощенном виде оставаться в живых поблизости от крестража, зачем было выбирать самый дальний? На территории Англии он тоже вполне мог скрыться. Ну, возможно, не в Гринготтсе, рядом с чашей, и не в хижине, где был медальон — это слишком открытые места. Спрятать там темный предмет — это одно, но вот злобный дух очень быстро вычислили бы, его же искали все, кому не лень. И кому лень тоже. Но, в общем, я о другом. Были и другие места, где он мог спрятаться. Например, почему бы не в Малфой-Маноре?
— Чушь, — фыркнул я. — Любой слизеринец это поймет. Лорд не доверял Пожиратеелям до конца — по крайней мере, не тогда, когда был ослаблен. Их держит, в большинстве своем, лишь страх. Страх, пока он на пике могущества. Стоит им увидеть его ослабленным… В общем, он не мог быть уверен в том, что останься он в Маноре — и отец не применит к нему что-то вроде экзорцизма, который изгонит его дух раз и навсегда, или наоборот, обряда заключения духа, который поселит его в какой-нибудь хрустальный шар, где ему пришлось бы сидеть до скончания века. И честно тебе скажу — не сомневаюсь, что отец так бы и сделал при первой же возможности.
— Хваленая Малфоевская верность! — процедил сквозь зубы Рон, и я возмущенно вскинулся, но мгновенно взял себя в руки..
— Формально — это не нарушение присяги, — возразил я, изо всех сил сдерживая гнев. — В хрустальном шаре дух Лорда был бы в полной безопасности. И опять же, чтобы избавиться от него, в принципе, при таком раскладе с ним ровным счетом ничего и делать бы не пришлось. Он был бы абсолютно беспомощен. Его бы просто…законсервировало.
— Консервы месяца — «Темный Лорд в собственном соку», — фыркнул Поттер. — Ну хорошо, хорошо, я понял, что ты имеешь в виду. Ладно, ваш Манор тоже отпадает. Но остается Пещера. Та, где хранился медальон. Вот уж поистине надежное место — во-первых, о нем почти никто ничего не знает, во-вторых, попасть туда крайне сложно. В-третьих, по словам Дамблдора, там такая масса охранных чар и всяких препятствий, что… Словом, почему было не скрыться там? Это и ближе, и удобнее.
— Может, все как раз из-за ее недоступности? — предположил Рон. — Ну… Ты ведь сам рассказывал, Вы-Знаете-Кто говорил Пожирателям, когда возродился, что ему было легче оставаться в живых, когда он занимал чье-то тело, например, животного. Если в ту пещеру так трудно попасть, то и живых существ там, наверное, нет?
— Плюс, почти без шансов встретить мага, готового согласиться принять его в свое тело, — поддержал рыжего гриффиндорца я, сам с трудом веря в то, что это делаю. — Помните Квиррела? Как ты говоришь, о пещере почти никто не знал, а если бы кто и пришел — это почти наверняка был бы его враг, охотящийся за крестражем.