— Малфои и Лестрейнджи — одни из самых древних и могущественных семейств, не так ли? Что одни, что вторые, — пожал плечами Гарри. — Наверное, это тоже было что-то вроде символа его власти — заставить представителей элиты Магического Мира стать хранителями его крестражей. Ну и потом, Люциус ведь был тогда практически его правой рукой, не так ли? Наверное, это было что-то вроде знака доверия. Ну и с Беллатриссой то же самое. Хотя…
— Что?
— Ну… Я вдруг подумал, а что, если он не просто отдал ей чашу на хранение? Что если в Гринготтс ее отвезли не потому, что Рудольфус не доверял тайникам в своем замке? В конце концов, чистокровные не склонны сомневаться в защите своего Родового Гнезда, насколько я могу судить. Что если это Волдеморт приказал им положить Чашу в свой сейф? Гринготтс — немаловажное место для Магического Мира.
— Но зачем ему для этого Лестрейнджи? — фыркнул Рон. — Любой может арендовать сейф в Гринготтсе. Он мог просто прийти и оформить себе хранилище.
— Во-первых, чаша у него незаконно, — напомнил Гарри. — Если помнишь, он ее украл. Да еще и убив ее хозяйку. Он, конечно, подставил домовиху, но если бы чаша всплыла в связи с ним, думаю, это бы так просто ему с рук не сошло. А он в ту пору еще не был Темным Лордом. Простому приказчику из «Горбина и Бэрка» Тому Риддлу отвертеться от обвинения было бы затруднительно. Ну а во-вторых, если бы он просто арендовал сейф, это был бы один из новых, на верхних уровнях, не так ли? А хранилище Лестрейнджей — одно из самых глубоких и древних, верно?
— Верно, — подтвердил я. — Значит, думаешь, он хотел «пометить» и Гринготтс. Что ж, может быть…
— И еще кое-что, — добавил Гарри. — Я уже говорил это, после того как мы ходили за чашей. Чаша и Дневник — два крестража, которые можно использовать сами по себе, как предметы. Остальные — медальон, кольцо и диадема — всего лишь украшения, они не несут никакой функции, но эти два — наоборот…
— Знаешь, думаю, я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал я. — Если подумаь, то и Нагайна вписывается в ту теорию. Ее тоже можно использовать, хоть и не так, как дневник или чашу. Но вот я не очень понимаю — к чему ты клонишь?
— Ну… Понимаешь, просто, то место… Албанские леса… Оно ведь никак с самим Волдемортом не связано. И не несет никакой исторической нагрузки, кроме того, что было пристанищем Елены. Мне почему-то не кажется, что он мог счесть его важным для Магического Мира потому, что там пряталась и погибла всего лишь дочь Основательницы. Он не так много значения придавал роду Рейвенкло и его истории. Если бы речь шла о Слизерине, я бы еще засомневался, а так…
— Ну… — Я задумался, но внутреннее упрямство все еще заставляло цепляться за свои же доводы, хотя они уже не казались мне столь убедительными. — Как знать, а вдруг, там у него тоже что-то произошло? — предположил я. — Ну, что-то такое важное.
— И что, например? Он ведь целенаправленно ехал туда за диадемой. И что такого значимого могло с ним стрястись посреди леса? — фыркнул Гарри.
— Ну да… — неохотно признал я. — И все равно, с точки зрения простой логики — развалины в лесу, где никто не нашел диадему за — сколько? За тысячу лет? Ну, скажем, почти за тысячу, — это самое что ни на есть безопасное место. Пусть, оно не связано ни с ним, ни с особенно важной частью истории, но все-таки… Может, когда он увидел, как там обстоят дела, он изменил своим принципам?
— А если нет? Просто… — Гарри замялся и отвел глаза. Рон прищурился и подался вперед.
— Гарри, я тебя знаю, ты что-то уже надумал, — сказал он. — Когда у тебя такой взгляд — это значит, ты вбил себе что-то в голову. Как на пятом курсе. Что ты задумал?
— Я… Я ничего не задумал, просто… Ну, я думаю, что у меня есть предположение.
— Ну, валяй, высказывай, — сказал я. — Не вижу причин, почему нам хотя бы не обсудить его.
— Просто я давно уже раздумывал, где еще Волдеморт мог спрятать крестраж. И… Ну, если подумать… Какое место он мог счесть достаточно важным и для себя, и для всего Магического Мира? Место, с которого этот Мир вообще для него начался?
— Министерство? — предположил Рон. Гарри разочарованно фыркнул.
— Дамблдор говорил, что в этом отношении мы с Волдемортом похожи, — пробормотал он. — И если бы меня спросили, какое место я считаю наиболее важным во всем Магическом Мире, для меня лично… Ответ очевиден, — и он бросил по сторонам чуть печальный взгляд. Я затаил дыхание. ШКОЛА? Черт. Ведь это же и в самом деле очевидно — он прав. Тысячу раз прав! По крайней мере, в отношении значимости. Уизли, кажется, тоже все понял.