— Это оно? — спросил он. — То, о чем я думаю? Здесь все и произошло, да, Гарри?
— Да, — кивнул я. В горле пересохло, и воспоминания нахлынули с новой силой. — Вот именно здесь все и произошло. Джинни лежала там, ближе к ногам статуи, — я указал на чистый участок пола, не забрызганный чернилами. — А фантом Риддла из дневника стоял там, — я кивнул в сторону красноватой колонны. По телу пробежала дрожь, и я встряхнулся, отгоняя неприятные ощущения. — Давайте побыстрее покончим с этим, — проговорил я. — Дрей, доставай дневник и приступим.
— Хорошо, как скажешь, — отозвался Малфой, вынимая бархатный сверток из глубокого кармана мантии. — Вот только… — он с сомнением осмотрелся вокруг. — Знаешь, я слабо представляю себе, где тут может быть тайник для хранения сравнительно небольшой вещицы, — заметил он. Я глубоко вздохнул.
— Я думаю, если диадема здесь, Волдеморт должен был спрятать ее туда, где искать ее не стал бы никто. Даже тот, кто дошел бы досюда.
— И где же это?
— На месте лежбища василиска, — ответил я, кивая на статую. — Или ЗА НИМ.
— И где тут лежбище? — нахмурился Драко. — За статуей?
— Нет. Внутри.
— ВНУТРИ? Но… как же тогда он оттуда выбирался?
— Смотри… — зловеще хмыкнул я, поднимая голову. Поморщившись от неприятного воспоминания, я на мгновение закрыл глаза и содрогнулся. — Поговори со мной, Слизерин, величайший их Хогвартсской четверки! — прошипел я. Драко нахмурился, словно фраза оказалась ему понятна не до конца, а на лице Рона промелькнуло странное выражение — словно он если и не понял, до частично догадался о смысле слов. Похоже, Малфой прав — способность хотя бы научиться говорить на змеином языке дремлет в крови каждого чистокровного… Раздался скрежет камня, и рот статуи медленно открылся, раскрывая темный провал змеиного логова.
— Мерлин Великий… — прошептал Рон, с ужасом глядя на статую. Драко промолчал, но тяжело сглотнул, кинув взгляд на мертвого василиска. Я мрачно хмыкнул. В тот раз мне не удалось рассмотреть все в подробностях — было не до этого, — но и теперь, если честно, особенно рассматривать это желания не было. Зрелище не из приятных.
— Странно, что статуя не очень соответствует традиционному изображению Слизерина, — заметил Малфой, чуть оправившись от слишком сильного впечатления. — И вообще, интересно, как он ее сюда поместил?
— Знаешь, я предпочел бы не вдаваться в подробности, — поморщился я. Несмотря на заклятие вытяжки, от мертвого тела василиска начинало тянуть сладковато-тошнотворным запахом разложения. Заметив мою гримасу, Драко повторил чары вентилляции, а потом, проведя рукой в воздухе, словно рисуя что-то невидимой кистью, прошептал еще какое-то заклятие. В помещении резко похолодало, и стены, покрытые капельками воды, враз заледенели. Тонкая белесая корочка льда покрыла пол, влажные потеки на нем и сам труп гигантского змея. Я недоуменно посмотрел на Малфоя.
— Ты что, з-заморозить нас всех тут р-решил? — спросил я, начиная стучать зубами. Холод уже пробирал до костей. Драко невозмутимо пожал плечами и, легонько коснувшись палочкой моего плеча, наложил согревающие чары на мою мантию, потом, повернувшись, проделал то же самое с Роном. На его собственной мантии, подозреваю, подобные чары уже лежали — ну, или не совсем подобные, впрочем последнее было не так уж важно. Главное, Малфой не выглядел замерзшим, и даже его ладонь в моей оставалась теплой.
— Знаешь, Гарри, от души надеюсь, что лезть туда за этим долбанным крестражем не придется. Как-то мне не улыбается соваться головой вперед в змеиное логово, — заметил он, проигнорировав мое замечание насчет холода. — Я вам не мангуст.