— Слизеринская — неслизеринская… — проворчал Малфой. — Логика у всех одинаковая… Мерлин его разберет, этого Волдеморта. Я думаю так — там не должно быть ничего такого, что можно зацепить и активировать случайно. Не думаю, что в интересах Волдеморта было подвергать риску случайных студентов, особенно под носом у Дамблдора. Привлекать внимание директора к крестражу и его местоположению — уверен, это последнее, чего он мог пожелать. Но с другой стороны, это не значит, что там совсем ничего нет. Вполне может оказаться нечто такое, что повлечет беду при непосредственном контакте с диадемой.
— Ну что ж, значит, нам придется соблюдать осторожность вдвойне, — подытожил я. — Готовы? Тогда вперед. Остался последний рывок. Ээээ…. Ну, на сегодня, — я хмыкнул, и друзья ответили такими же заговорщическими и понимающими ухмылками. На душе у меня почему-то было легко и спокойно, несмотря на грядущую опасность и общую мрачность ситуации. Внутри меня, где-то в подсознании, именно благодаря этим улыбкам, чуть ярче засиял крохотный лучик надежды…
Глава 22 Ночные похождения
Pov Драко Малфоя
Убедившись, при помощи карты Гарри, что ни в коридоре возле Выручай-комнаты, ни в окрестностях, не наблюдается ни единой живой души (да и привидений тоже), мы втроем браво выдвинулись «на подвиги». Сам не знаю, каким образом я позволил этим двоим увлечь меня настолько, что абсолютно проигнорировал голос своей слизеринской сущности, пытавшейся время от времени пискнуть что-то о нецелесообразности наших действий. Однако энтузиазм Рона и Гарри — особенно Гарри! — оказался чересчур заразительным. А возможно, дело было еще и в том, что после двух недель эмоциональной пустоты я был слишком захвачен новыми переживаниями, чтобы прислушиваться к гласу рассудка. Хотя, если по большому счету, вся ситуация казалась лично мне какой-то не очень правильной. Сам по себе этот «поход» за крестражем был слишком важен — и для нас, и для освобождения Джини, и для всего Магического Мира, — а мы собирались осуществить его, как-то, словно походя, на скорую руку. Почему-то это казалось проявлением… неуважения, что ли, хотя к чему, или к кому — я затруднялся с ответом. К Волдеморту? Да с какой, собственно, стати, нам уважать этого выродка? К его магии и к крестражам? Тот же ответ. Нет, конечно, нельзя было не признавать, что его чары были могущественны и опасны, но говорили они не столько о силе и уме своего создателя, сколько о его беспринципности и коварстве. Волдеморт был не просто врагом — он был… Злом.
Врага можно уважать, признавать его достоинства, с ним можно даже примириться и подружиться, как подружились-таки мы с Гарри. Примирение со Злом невозможно. С ним нельзя ни подружиться, ни даже заключить временный нейтралитет — именно в силу того, что само его существование, как и все его действия, для тебя неприемлемы. Ты не можешь ни принять их, ни даже смириться с ними. И как только раньше, пусть даже будучи глупым, избалованным мальчишкой, я мог находить нормальными — и даже правильными — образ мыслей и принципы Волдеморта? Ну, впрочем, тогда он еще не пытался убить меня самого и мою семью, не угрожал моему лучшему другу (ну хорошо, угрожал, но тогда Поттер еще не был моим другом — наверное, так тоже считается?), и, что самое главное — тогда он еще не похищал мою девушку!
Вход в саму комнату на сей раз не вызвал у нас проблем. Трижды пройдя перед главной стеной, Гарри напряженно и четко произнес — мысленно, но я слышал каждое слово, — «Мне нужно место, где Волдеморт спрятал Диадему Ровены Рейвенкло! Мне нужно место, где Волдеморт спрятал Диадему Ровены Рейвенкло! Мне нужно место, где Волдеморт спрятал Диадему Ровены Рейвенкло!» В стене возникла почти неприметная деревянная дверь, которая вполне могла вести в какой-нибудь небольшой чулан для щеток и чистящих средств. Гарри нахмурился, и я прекрасно понял его сомнения. Действительно, маловероятно, чтобы Темный Лорд, с его склонностью к театральности и помпезным эффектам, мог спрятать свой бесценный крестраж в простой чулан.
Конец нашим сомнениям, как ни странно, положил Рон. Уизли решительно положил руку на ручку двери, и, пожав плечами, потянул ее на себя. Открыл… и присвистнул. Мы с Гарри, не сговариваясь, в пару шагов преодолели расстояние, отделявшее нас от рыжего гриффиндорца, и заглянули в комнату через плечи парня.
Да, меньше всего представшее перед нами громадное помещение напоминало чулан. Скорее, по размерам и по готическому потолку, терявшемуся где-то в вышине, оно походило на гигантский старинный собор. Сквозь высокие стрельчатые окна, несмотря на ночное время, проникал вроде бы дневной свет — впрочем, не очень похожий на солнечный. Лучи падали со всех сторон, а не с одной, как в случае с небесным светилом, да и за окнами при всем желании не было видно ни неба, ни окружающего пейзажа. Скорее, это вообще были не окна, а что-то вроде ламп — светящиеся стекла, не более.