Проведя им чуть вперед, я рванул клык вверх, разрывая верхний узорчатый край, и Гарри налег со своей стороны, помогая мне. На краю сознания билась навязчивая мысль — существование крестража связано с замкнутой циклической формой, и ее нужно разрушить. Диадема уже вовсю полыхала багрянцем, а каменное крошево в диком вихре кружилось вокруг нас, за пределами щита, наводя ужас своим безмолвным вращением. Звуки этот щит пропускал — это я знал точно, где-то там, поодаль еще слышались приближающиеся шаги Рона, очевидно, тоже углядевшего этот жуткий смерч — но от самого торнадо мы не слышали даже свиста ветра. Пелена урагана темнела — он рос, втягивая в себя окружающие предметы, подхватывая и разнося их в щепки. Времени не оставалось совсем — щит Гарри начинал слабеть, и нам следовало заняться тем, чтобы укрепить его как можно скорее, если мы не хотели оказаться в эпицентре урагана, не защищенные от него ничем, кроме тоненьких школьных мантий и прочей одежды. Багровый — теперь уже не только в ментальном плане, светящийся раскаленным металлом крестраж держался уже всего лишь на тоненькой перемычке с нижней стороны. Гарри вдруг глухо зарычал, его пальцы на мгновение расслабились, а потом сомкнулись, надежнее обхватывая мою руку сверху — и последним, отчаянным усилием Поттер воткнул клык в место разрыва диадемы, и что было духу рванул его в противоположную сторону. Металл заскользил было следом, не разрываясь на сей раз, а лишь сдвигаясь вслед за клыком. Недолго думая, вывернув руку так, что кости предплечья отозвались резкой болью, от которой пальцы чуть не разжались, я рванулся, и всем телом навалился на «сталагмит», прижимая его к полу, создавая своего рода стопор для диадемы. Все еще удерживая мою руку — расцепляться времени не было, — Гарри рванул клык вниз, прорывая нижний, гладкий край серебряной короны Ровены, багровое свечение полыхнуло ослепительной, нестерпимой вспышкой — и на какой-то момент все вокруг потемнело.
Первое, что мы увидели, когда зрение немного прояснилось — это жалкую, точно оплавленную, потемневшую металлическую полосу с обугленными краями, в которой только с очень большим трудом можно было признать останки изящной диадемы Рейвенкло. Лишь ближе к середине в ней сохранилось еще что-то от прежних изящных форм.
— Мы это сделали… — прохрипел Гарри. Я конвульсивно выдохнул, и поморщился от боли в плече и локте — кажется, я, по меньшей мере, потянул мышцы.
— Не радуйся, нам еще предстоит отсюда выбираться, — буркнул я, выдергивая ладонь из его инстинктивно разжавшихся пальцев, и начиная с гримасой массировать ноющее предплечье. Клык василиска так и остался торчать, наполовину воткнутый в мраморные останки бюста Годрика Гриффиндора. Камень вокруг него покрылся сетью трещинок, но на сей раз процесс уже не был таким быстрым, — видимо, потому что защитные чары крестража более не действовали.
— Ну да, — чуть смущенно кивнул Поттер, и крякнул от усердия: его щит, кажется, держался на последнем издыхании. Гарри не очень уверенно потянулся к карману за палочкой, однако было хорошо видно, что парень уже слишком измотан, чтобы повторно накладывать щитовые чары. Да и сам я, по правде говоря, даже соображал, кажется, уже с трудом — все-таки, помимо того, что наши похождения сегодня отняли прорву сил, даже без этого — шел второй, а то и третий час ночи.
Где-то совсем недалеко снова послышались шаги, и что-то упало, а потом донеслась приглушенная ругань. Уизел! Ну как всегда «вовремя», чтоб ему! Мы синхронно повернули головы, и Гарри вдруг зашатался — отвлечение внимание дорого ему обошлось, контроль щита ослаб еще сильнее, и стало понятно, что при всем желании Поттеру его не удержать. К счастью, он сообразил, в чем дело, еще быстрее моего.