Получалось, как это ни парадоксально, что мальчишек нет в комнате. Могли ли они выйти, пока Рон бегал за помощью? Это вызывало серьезные сомнения. Судя по виду зала, тут творилось нечто ужасное, да и Рон недоуменно озирался по сторонам, словно не мог понять, куда могли подеваться его «подельники». Что до меня — так я вообще мало что понимала. Какого треклятого чокнутого корнуэльского пикси они вообще здесь забыли — да еще в третьем часу ночи? После всех заклятий и поисков жуткая, удушающая тревога за них немного улеглась, — ведь судя по всему, парни были живы. Теперь она сменилась лишь некоторым беспокойством, поскольку никто не знал, куда они могли деться. Дамблдор предположил, что Выручай-комната, вероятно, в час нужды предоставила им путь к отступлению, но куда он вел, и что именно собой представлял, оставалось неясным. Наконец, когда основная масса поисковых и обнаруживающих чар была наложена, и сомнений в том, что ни Гарри, ни Драко в Выручай-комнате нет, ни в живом ни в мертвом виде, Дамблдор, взмахнув палочкой, начертал себе из воздуха стул с высокой резной спинкой, поставил его на более-менее чистый участок пола, и сел, устало и тяжело дыша. Директор казался постаревшим и удрученным, хотя, несомненно, испытывал большое облегчение. Джаред Поттер, выглядевший чуть ли не более измотанным, чем Дамблдор, поступил проще — выудил из кучи мусора небольшую табуретку на единственной массивной ножке в середине, с обломанными опорами, и наложил на нее неожиданно безупречно сработавшее «Репаро». Шлепнув ладонью по пыльной обивке сидения, профессор аппарации поставил табурет на пол и, с облегчением крякнув, невозмутимо уселся.
— Итак, Дамблдор, полагаю, уж вам-то известно, что именно искали мальчишки? — озвучил он вопрос, который, как я подумала, интересовал всех, кроме Рона. Ну естественно, Уизли-то знал ответ. Хм, ну что ж, если сейчас у профессора Поттера не получится разговорить Дамблдора, придется мне взять в оборот рыжего гриффиндорца…
— Разумеется, Джаред, — невозмутимо кивнул Дамблдор, снова возвращая себе обычный, непробиваемо-непоколебимый вид. — Однако, боюсь, я не могу посвятить вас в его подробности. Вы оказали нам неоценимую помощь, это верно, но при этом вы даже не член Ордена Феникса, а дело очень деликатное.
— Каким бы деликатным ни было дело, — повысил голос Поттер-старший, ожесточенно хмуря брови, — оно, боггарт вас побери, касается Гарри! Я его старший родственник, и имею право знать, во что вы втянули моего внука!
При этих словах у меня отвисла челюсть — и не у меня одной. Не этот ли человек почти грубо бросил при первой встрече, на глазах у толпы старшекурсников и остальных профессоров Аппарационной Комиссии, что не назовет внуком «щенка грязнокровной девки»? Конечно, с тех пор прошло несколько месяцев, в течение которых у него была возможность присмотреться к Гарри, но все же подобное заявление — это было, пожалуй, чересчур.
— Ну надо же, как вы заговорили! — зашипел, вторя моим мыслям, Снейп. — Какая трогательна забота! А когда вы оскорбляли и его, и его мать в присутствии профессоров и других студентов, вы тоже беспокоились о нем?
У меня второй раз за какие-то две минуты отвисла челюсть, да и у Рона тоже. Да-а, защищающий Гарри Поттера Снейп — это зрелище не для слабонервных! Да что там, Северус, кажется, и сам был удивлен. Кажется, невозмутимым оставался, как всегда, один только Дамблдор, молча ухмылявшийся себе в бороду, — но, впрочем, так, чтобы ни Северус, ни Джаред этого не заметили.
— Я уже признал, что погорячился тогда! — вспыльчиво отозвался Джаред. — И в любом случае, если магия уже все решила за меня, так кто я такой, чтобы протестовать? Этот мальчик — мой наследник, единственная надежда моего ода! Вы ведь знаете, Дамблдор, что ни один чистокровный не вправе пренебрегать такими узами!
— Да, знаю, — мрачно, и как-то неохотно кивнул Дамблдор. — И если уж говорить об узах, нужно поставить в известность о происшедшем и других родственников Гарри, а так же и родных Драко, — сказал директор, искусно оставляя в стороне претензии старшего Поттера.
— Вы хотите отправить известие Дурслям? — не поверила я, не в силах сдержать удивление. Не следовало лезть в беседу старших, но уж слишком велико было потрясение. Директор только головой покачал.