Путаясь одновременно в пологе, одеяле и ночной рубашке, я обнаружила, что барахтаюсь на полу возле своей кровати, тщетно пыталась сообразить, что происходит. Мои попытки выпутаться из нескольких спутавшихся слоев ткани ни к чему ни привели, пока кто-то не потянул полог с другой стороны, и на меня не уставились с любопытством Миллисента и Тэсс, обе уже в форменных юбках и блузках, но еще без мантий. От окон, зачарованных теми же чарами, что и потолок в Большом Зале, исходил бледный утренний свет. Вытерев со лба выступивший пот, я зашевелилась, приподнимаясь. Милли одарила меня непонимающим и слегка сочувственным взглядом, Тэсс же улыбалась во весь рот.
— Блейз, ты что, свалилась с кровати? — с легким смешком фыркнула она. — Ну надо же, видно, тебе снилось нечто…хм, эээ… интенсивное? — игривый тон однокурсницы вдруг вызвал у меня раздражение.
— Угу, не передать какое, — буркнула я, тщетно пытаясь проморгаться, но уже осознав, что все было только сном, и испытывая настоящее облегчение. От наплыва эмоций (и от недосыпания) закружилась голова. — Который час? — спросила я, немного опомнившись и справившись со своими чувствами. Тэсс пожала плечами.
— Восемь. Завтрак начался, но ты еще можешь успеть. Тебя подождать?
— Да, — быстро ответила я, выпутавшись, наконец, из одеяла. Вообще-то мы не то чтобы дружили, но после этого сна мне категорически не хотелось оставаться одной. Голова гудела, и чувствовала я себя отвратительно, однако спать снова после этого сновидения у меня желания не было. Снейп меня, конечно, освободил от занятий, но я решила, что все равно лучше пойду на урок. Все равно задремать не смогу, а если и смогу, то едва ли успею отдохнуть как следует. Быстро спрыгнув с кровати, я вытащила из шкафа чистую форму и бросилась в ванную, где в рекордные сроки приняла душ и почистила зубы.
— Вот это скорость, — прокомментировала Тэсс, когда я, уже полностью одетая, вышла из ванной с расческой в руках. Улыбнувшись в ответ, я в несколько взмахов закончила расчесываться и собрала волосы в хвост, чтобы не мешались.
— Я готова, — сказала я, подбирая сумку с учебниками, и только теперь запоздало вспомнив, что не собрала ее с вечера, и половина того, что в ней есть, мне сегодня не нужно. — Ой, минутку, я сейчас, только сумку соберу! — выпалила я, бросаясь к шкафчику, где хранились книги и прочие учебные принадлежности. Наконец, закончив сборы, я нагнала замерших в дверях Тэсс и Миллисенту.
В Большом Зале за Слизеринским столом нас поджидал сюрприз в виде надутого, и, кажется, обиженного на весь свет Малфоя, который вяло ковырялся вилкой в тарелке. Вид у Драко был при этом такой, что даже не требовал предупредительной таблички, типа «Не подходить, опасно для жизни» — это и так было понятно. Я отметила воспаленные от недосыпания глаза и тщательно скрываемые зевки, которые были бы вообще незаметны кому-то, кто плохо его знал. Похоже, выспался Дрей не лучше моего — уж во всяком случае, не дольше, это-то точно. Я невольно поморщилась, подумав о том, что злой и не выспавшийся Малфой — это просто божеское наказание для окружающих. Однако несмотря на это, я все равно была рада видеть его — и еще больше рада видеть живым и очнувшимся от своего подавлено-депрессивного состояния.
Тэсс и Милли, за семь лет успевшие в достаточной степени изучить Серебряного Принца Слизерина, чтобы понимать, что в таком состоянии от него надо держаться подальше, и вообще — по возможности, сидеть тише воды ниже травы, — благоразумно уселись подальше, на другом конце стола. Но я решила, что трусить — недостойно девушки Гриффиндорского Золотого Мальчика (пусть Гарри и ненавидел всяческие свои прозвища, но вот конкретно это мне нравилось — ведь я вкладывала в слова совсем не такой смысл как остальные!), поэтому, одарив названного братца сладкой улыбкой, я бесцеремонно приблизилась, и, нахально чмокнув Дрея в щечку, уселась рядом.
— Доброе утро, — жизнерадостно прощебетала я. Несмотря на то, что сама выспалась просто отвратительно, от его вида я почему-то приободрилась и с трудом сдерживалась, чтобы не захихикать.
— Доброе? — недоверчиво отозвался Драко. — Докажи.
— Ну… Все живы — это разве не хорошо? — пожала плечами я.
— Угу, — проворчал он. — Только если в понятие «все» не включать Волдеморта.