На этот раз вечеринка уже не напоминала обычные унылые посиделки, к которым привык наш факультет. То и сказать — все-таки на сей раз победа была посерьезнее, и даже если мы продуем Гриффиндору в финале, все равно Слизерин выходил на второе место в турнирной таблице, а это выше, чем в кои-то веки за последние семь лет, с тех пор, как мы поступили на первый курс. Конечно, для нас с Блейз это было совсем не то же самое, что для остальной команды — те прямо горели, и были полны решимости обыграть все-таки красно-золотых.
Гарри искренне радовался за нас, и даже охотно обсуждал предстоящий финальный матч с Тео и Майлзом, прикидывая, каковы наши шансы. В способности своей команды победить Хаффлпафф он, кажется, не сомневался ни на секунду, даже в отсутствие Джинни. А вот о нас отзывался неожиданно высоко — и я мог точно сказать, что Поттер не льстил Слизерину и не лукавил. Он действительно говорил то, что думал, и от этого становилось теплее на душе.
Ближе к концу вечера, когда бдительность «кордона» ослабла, а студенты, навеселившись, малость приутихли, пришло время и для романтики — и мне впервые сделалось немного грустно, глядя на обжимающиеся по углам парочки. Гарри и Блейз, поддавшись всеобщему настроению, сначала танцевали на небольшом танцполе, устроенном прямо тут же, на освобожденном от пары столиков месте, а потом, и вовсе, куда-то подевались. Попытавшись отыскать Поттера при помощи связи — осторожно и с опаской, как и всегда в последнее время, я, к собственному удивлению, натолкнулся словно бы на толстую стену, отгораживающую меня от его сознания, и вежливое пожелание не совать свой любопытный нос не в свое дело. Хмыкнув, я припомнил невольно подсмотренную в сознании Гарри картинку его мечтаний, и поспешно оборвал связь и со своей стороны, дабы не мешать влюбленным.
Вернувшись к реальности, я обозрел зал. На танцполе все еще кружились несколько пар, хотя большинство влюбленных все-таки расползлись по углам и закуткам, для большего уединения. Впрочем, несколько человек, и я в их числе, кажется, все-таки остались без пары. Ну, не то чтобы совсем без пары, мысленно поправился я, глядя на Майлза Блетчли, в десятитысячный, должно быть, раз строящего глазки Симусу Финнигану. При виде этой картины я только головой покачал. Про гриффиндорского ирландца по школе ходили противоречивые слухи — одни называли его стопроцентным натуралом, другие, необорот, настоящим геем. Лично я понятия не имел, которые на самом деле правдивы, возможно, он просто играл за обе команды? Ну, вообще-то, Финниган никак не реагировал на ухаживания Майлза, однако это могло объясняться традиционной неприязнью между нашими факультетами, а не собственно отсутствием интереса к парням.
Оставив эту условную парочку обмениваться взглядами — призывными со стороны Майлза и холодными — Симуса, — я окинул взглядом оставшийся зал. За одним из дальних столов сгрудились хаффлпаффские младшекурсники из команды — их было трое или четверо, и кажется, у них-то вечеринка не вызывала особенного восторга. За другим, чуть поближе, сидела, почему-то в одиночестве, одна из сестер Патил, но Падма или Парвати, я бы не взялся сказать — мне было элементарно лень искать отличия. Неподалеку от меня, Рон Уизли, уставившись в одну точку, явно скучал по Гермионе и тщетно пытался напиться (ничего крепче сливочного пива нам, под чутким контролем наших «стражей» просто не выставили). Я хмыкнул, мысленно пожелав Уизли успехов, но присоединиться к нему не спешил: меланхолично-полупьяный Рон — та еще компания. А впрочем, спасать мое настроение было поздно. Наверное, из-за схожей, хотя бы по атмосфере, танцам и напивающемуся Рональду, атмосферы, мне на память пришел Хэллоуинский маскарад. Танцы, веселье… и первый поцелуй с Джинни.
В глазах у меня предательски защипало, и я моргнул, чтобы прояснить зрение. Пинком отодвинув стул, я уселся за ближайший столик. Настроение действительно испортилось, и я мрачно повертел в руках бутылку, решая, выпить еще, или не стоит. Напиться этой ерундой все равно не получится, а просто так заливать ее в глотку… развлечение ниже среднего, особенно когда ты не в настроении.
— Не возражаешь, если я присяду? — спросил, на удивление мягко, знакомый голос. Я поднял глаза и невольно подобрался, хотя и старался не показать этого ни жестом, ни взглядом. Вместо этого я чуть насмешливо усмехнулся и выгнул дугой бровь.
— Ну а если скажу, что возражаю, ты развернешься и уйдешь? — спросил я.
— Возможно, — как-то грустно, без малейшего присутствия боевого духа отозвалась Дафна Гринграсс, и мягко улыбнулась. — А возможно я сделаю жалобные глазки и буду умолять тебя позволить мне остаться и поговорить со мной. Уступишь? — и она снова посмотрела на меня странным, полным грусти взглядом, в котором не было ни следа надежды. Странное дело: я привык видеть в ней довольно жесткую и прямолинейную, нагловатую и даже чуть вульгарную девицу, стремящуюся стать Пожирательницей Смерти, — но сейчас, в данную конкретную минуту, Дафна не выглядела как злодейка. Скорее передо мной была усталая, и немного даже отчаявшаяся девушка, опечаленная и опустошенная. Я прикинул шансы того, что она что-то затевает. Конечно, Дафна слизеринка, и особенно доверять ее внешнему виду не стоит, равно как и всему остальному. А с другой стороны, кордон аврорской стражи достаточно плотен, отравить меня ей не удастся, да и вообще, разговор происходит на виду у всех собравшихся — пусть их и немного.