— Ты не можешь, тогда как насчет меня? — пытался не сдаваться я, снова взглянув на палочку девушки. Джинни опять грустно усмехнулась и протянула ее мне.
— Попробуй, — предложила она.
Я нахмурился, понимая, что тут явно что-то не так, протянул руку… Буквально в сантиметре от палочки мне показалось, что мои пальцы наткнулись на невидимую преграду, за которую не могли проникнуть. А точнее… я не ощущал сопротивления — просто почему-то мне мог протянуть руку дальше. Не было ощущения, что я толкаюсь пальцами в невидимую стенку — наоборот, было чувство, что моим пальцам просто не хватает этого самого сантиметра, чтобы дотянуться — и протянуть руку дальше я не мог, как ни старался… Вздохнув, я опустил руку и вопросительно посмотрел на Джинни, хотя уже и сам догадался, в чем тут дело.
— А ты думал, тебя оставят здесь просто так — и всего лишь под моим присмотром? — горько спросила она. — Пока ты был без сознания, тебя тоже опоили этой дрянью. Тебе запрещено касаться волшебных палочек и колдовать при помощи твоей Родовой Магии, запрещено каким-либо образом причинять вред кому бы то ни было под крышей этого дома, и запрещено пытаться бежать любым возможным и невозможным способом, который только придет тебе в голову. Как видишь, Лорд… ничего не упускает. Ах да, ты сам тоже попадаешь в категорию «кого бы то ни было под крышей этого дома», так что с собой покончить не получится.
— Ты что, пыталась? — похолодел я. Не то, чтобы я не подозревал, что подобное могло иметь место, но одно дело — подозрение, а другое — если она скажет, что действительно предпринимала попытку…
— Нет, — покачала головой Джин. — Были такие мысли, но ОН прочитал их раньше, чем я решилась хотя бы попробовать, и вовремя запретил.
— Да уж, действительно вовремя, — пробормотал я. — А откуда ты знаешь про то, что именно мне запрещено?
— Я была там, когда тебя принесли и все слышала, — ответила Джинни, немного виновато отводя взгляд. — Прости, это все из-за меня, — пробормотала она, закрывая лицо руками. Я вздохнул.
— Я все еще не понимаю, какое отношение ты к этому имеешь, — напомнил я. — Но мне казалось, мы договорились, что сначала лечение?
— Ах, да, — спохватилась она, опуская руки и снова шмыгнув носом. — Так что ты предпочтешь, зелье или чары?
— Ну, в обычных условиях я бы выбрал зелье, это надежнее, — проговорил я, прищурившись, — Но надеюсь, ты простишь меня, если я не рискну пить какие бы то ни было зелья под крышей этого дома?
— Да, я… вполне тебя понимаю, — кивнула Джинни. — Ладно, тогда расслабься, пожалуйста, пока я полечу свои синяки.
Пока Джинни колдовала надо мной, я получил возможность рассмотреть комнату, в которой мы находились. Помещение было довольно просторным, и, как я успел заметить, прохладным. Прямо напротив кровати располагался камин, но угли в нем давно прогорели, и теперь лишь слабо тлели, не давая ни тепла, ни света, и медленно превращаясь в золу. Обстановка терялась в голубоватом полумраке, который с трудом разгонял — и то лишь рядом с нами — свет одной-единственной свечи. Однако то, что я мог рассмотреть — не так много, только слабо светящийся камин, кровать и часть тумбочки возле нее, — было выдержано в старинном громоздком стиле. Пышная лепнина с растительным орнаментом из виноградных лоз и листьев обрамляла камин. Кажется, подобной тематикой увлекались мастера веке в восемнадцатом, если я не путаю — никогда не был силен во всех этих стилях, хоть меня и заставляли их учить! Помню только, что виноградные лозы были символом плодородия и изобилия — мама всегда считала это признаком дурного вкуса, но, пожалуй, лучше придержать пока язвительные комментарии при себе до срока. Тяжелый, темный бархатный полог кровати поддерживали массивные деревянные столбы, сплошь покрытые затейливой резьбой в том же стиле, что и лепнина вокруг камина. Ящики тумбочки, насколько мне удалось заметить, украшали крупные золотые ручки.