За разговором мы почти не заметили, как добрались до кабинета Северуса. Войдя, он указал мне на стул с жесткими деревянными подлокотниками, а сам, не тратя понапрасну времени, направился к камину. Я невольно сцепила похолодевшие руки, в тревоге закусив губу. Страшно и представить себе, что будет с Люциусом и Нарциссой от таких вестей. Я и сама холодела от ужаса, стоило только сформулировать в голове то, что произошло. Драко в руках Лорда. Мерлин Великий, защити его!
Чета Малфоев прибыла в Хогвартс сразу же, едва услышав о пропаже сына. Естественно, Люциус в первую очередь устроил разнос Снейпу за безалаберность — да как тот мог допустить, чтобы эта малолетняя преступница Гринграсс ошивалась поблизости! Впечталяло и то, что Северус даже не возражал, понимая, что, по большому счету, Малфой-старший прав — или, во всяком случае, имеет право на недовольство. А я если о чем-то и жалела, так только о том, что моя «страшная месть» Дафне оказалась такой легкой и наивной. Эх, знала бы я, что у нее на уме, — она бы у меня восьмичасовым превращением не отделалась бы! Надо было попросить Гермиону научить меня тому ее знаменитому проклятию, которое она наложила на пятом курсе на Мариэтту Эджкомб. Правда, тогда-то подробностей никто толком не знал, но теперь Гарри посвятил меня в тайну возникновения «живописи» на лице этой девицы. Хотя, по большому счету, даже это — мелко. Дафну следовало обезопасить, лишить возможности причинить вред, не выпускать ее из виду и не расслабляться в ее присутствии… Ох, Драко, Драко, как же ты допустил, чтобы она смогла усыпить твою бдительность?
Пока ее муж переругивался с профессором Зельеварения, Нарцисса присела рядом со мной, сложив руки на коленях. Осанка леди Малфой была, как всегда, безупречна, как и ее наряд — но вблизи хорошо видно было бледное вовсе не из-за аристократичной белизны кожи лицо, и сеточка тонких морщин вокруг глаз и в уголках печально сжатых губ. Поймав мой взгляд, она, вздохнув, повернулась ко мне, и — еще один признак глубокой тревоги и горя — я заметила тщательно замаскированную красноту возле носа и вокруг глаз. Явное свидетельство слез…
— Мама… — выдохнула я. Назвать Нарциссу — матерью, было, кажется, в тысячу раз сложнее, чем Люциуса — отцом. В конце концов, ведь моя родная мать была жива и здравствовала… Но разве не леди Малфой вырастила меня? Разве не она была моей наставницей и наперсницей, утешительницей и советчицей? В каком-то смысле она была моей матерью в гораздо большей степени, чем донья Изабелла. В этот момент, объединенная с ней общим горем, я ощущала это остро, как никогда раньше. Протянув руку, я накрыла ею ее ладонь — одновременно и предлагая свою поддержку, и сама прося ее о помощи.
— Блейз, девочка моя, ты ведь была там, когда это произошло? — тихо спросила Нарцисса. — Ты видела?
— Я… Я была поблизости, но не присутствовала при похищении, — отозвалась я, невольно чувствуя себя виноватой. Ощущение было иррациональным — ведь я не могла нести за это ответственность, и едва ли смогла бы что-нибудь сделать, даже сидя с Дафной и Драко за одним столом. Ну, разве что вцепиться в Малфоя и составить ему компанию…
— Я знала, что добром все это не кончится… — пробормотала она. — Надо было не слушать никаких возражений, а забирать вас с Драко отсюда и переводить в Шармбаттон. На континенте только теперь начали ощущаться отголоски войны, но все равно, там гораздо спокойнее…
— Драко бы не согласился, — пробормотала я, сглотнув. И я бы не согласилась, — добавила я про себя., невольно подумав о Гарри. Однако сейчас мысли о Поттере принесли с собой вместо обычного теплого утешения лишь горечь обиды, смешанную с легким сожалением, что я не позволила ему попытаться оправдать свою точку зрения. Нарцисса, словно в трансе, кивнула, глядя прямо перед собой невидящим взором и чуть-чуть покачиваясь взад-вперед.
— Северус сказал, что, по его мнению, Драко еще жив? — еще тише проговорила она. Я помолчала, сердце сдавливало как тисками. Потерянный вид Нарциссы выбивал из колеи сильнее, чем все остальное, что произошло сегодня. Драко… в руках Лорда. Да проживет ли он хоть минуту?
— Он говорит, что да, — хрипло выдавила я, наконец. — Профессор считает, что Драко зачем-то нужен Тому-Кого-Нельзя-Называть. Что через него он собирается получить доступ к могуществу семьи Малфоев. Каким-то образом.
— Грязнокровный ублюдок! — почти прорычала Нарцисса, и в ее голосе прозвучала столь сильная ненависть, что казалось, одной ее было достаточно, чтобы испепелить Волдеморта на месте, где бы тот ни находился. Кажется, я никогда еще не слышала, чтобы леди Малфой выражалась подобным образом, однако почему-то это не удивило меня, и я только кивнула, соглашаясь и с ней, и со своими выводами.