Артур Уизли, Перси и Грюм моего веселья, понятное дело, не разделяли, однако и возразить им было нечего. Благодаря чарам, которые Дамблдор наложил на Люциуса, последнего не узнавали даже члены Ордена Феникса — ну, кроме тех, кто был посвящен в тайну, а из таковых в кабинете были только сам Дамблдор, ну и Снейп. Остальные принимали Малфоя-старшего за какого-то Нарциссиного троюродного или даже четвероюродного кузена. Столь сильное волнение из-за сына дальней родственницы, конечно, поначалу вызвало у них недоумение, однако люди склонны придумывать объяснения всему, что они видят. В свои годы леди Малфой выглядела просто великолепно, даже сейчас — убитая горем и измученная тревогой за сына, — так что интерес дальнего, и, возможно, не кровного родственника к красивой и состоятельной вдове был вполне понятным. А переживания за ее сына в этом случае могли быть не более, чем попыткой произвести на нее хорошее впечатление…
Наконец Люциус более-менее успокоился — по крайней мере, настолько, чтобы приготовиться выслушать, какие меры предпринимаются ради спасения Драко и чем он сам может в этом помочь. Речь зашла о каких-то фамильных поисковых чарах, которые мог применить кровный родственник, чтобы найти члена семьи. Дамблдор старался говорить осторожно, незаметно, парой-тройкой двусмысленных фраз создав у остальных впечатление, что подразумевается, будто чарами займется Нарцисса. Сама леди Малфой за все время своего пребывания в кабинете, едва ли проронила хоть слово — едва войдя, она сразу опустилась в свободное кресло, словно обессилев. Однако лицо ее было внимательным и сосредоточенным, так что можно было не сомневаться, что она ловит каждое слово. Блейз, все это время молча стоявшая рядом с креслом своей приемной матери, держа ее за руку, держалась отчужденно и почти на меня не смотрела.
— Да, Люциус, мысленная связь, возникшая у Драко и Гарри где-то в середине первого семестра, должна была бы нам помочь в поисках, — отвечая на вопрос Малфоя-старшего, сказал Дамблдор, — Но увы, она, к сожалению, блокирована, и блок довольно мощный. Признаюсь, для меня загадка откуда Лорд Волдеморт мог узнать о существовании этой связи… — директор замедлил речь и кинул проницательный взгляд на Снейпа. Професор, нимало не смутившись, пожал плечами.
— Темный Лорд достаточно умен, чтобы сопоставить факты, — холодно сказал он. — И вы достаточно хорошо осведомлены о его навыках в Легилименции. Едва ли есть сомнения в том, что он «от и до» изучил сознание своей последней пленницы… Полагаю, что догадки мисс Уизли, и те факты, которыми она располагала, дали ему достаточно материала, чтобы он мог сделать соответствующие выводы.
— Да, думаю, здесь Северус прав, — согласился Дамблдор со вздохом. — Как бы тяжело нам ни было признавать это, но Волдеморт достаточно умен и опытен, чтобы сделать нечто подобное. Разрушить эту связь ему, конечно, не под силу, но вот сдержать, заблокировать… думаю, он мог найти способ.
Пришло время, понял я. Блейз все рано не станет слушать, если я, в попытке объясниться только с ней, начну высказывать новые сомнения, как может показаться в начале. Но сейчас, в присутствии Дамблдора, она не станет набрасываться на меня, так что волей-неволей ей придется выслушать все, что я хочу сказать! Значит, надо попытаться рассказать обо всем сейчас!
— Я думаю, сэр, дело может обстоять иначе, — подал голос я, и глаза всех присутствующих обратились ко мне. Облизав пересохшие губы, я сосредоточился на Дамблдоре. — Я думаю, что блокировка нашей мысленной связи может быть… эээ… Ну, думаю, блок мог поставить и сам Драко, — неловко проговорил я, в душе проклиная не вовремя снова нахлынувший приступ косноязычия. Брови директора поползли вверх, и даже Артур Уизли удивленно посмотрел на меня. На Люциуса и Нарциссу я и вовсе посмотреть не отважился, но вот от того, чтобы кинуть короткий взгляд на Блейз, не удержался. Глаза девушки снова пылали праведным гневом, и, встретив мой взгляд, она всем своим видом продемонстрировала глубочайшее презрение.
— Ты думаешь, Драко сознательно не хочет позволить тебе найти его? — проговорил Дамблдор, и я снова перевел взгляд на директора.
— Глупости! — прорычал из своего угла Грюм. — Речь ведь о Малфое, парень! Черта с два этот слизеринский аристократишка будет жертвовать собой, чтобы обезопасить тебя! Так ведь ты думаешь, а?