Сам не знаю, что заставило меня остановиться и замолчать. О, мне было еще, что скзать — да хотя бы то, что я всегда мечтал, что у меня есть хоть какие-то родные помимо Друслей, которые могли бы забрать меня у них. Которые бы любили меня… Или хотя бы относились ко мне по-доброму! Да кто угодно был бы в этом лучше Дурслей… Отвернув от старшего Поттера голову, я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться — но это не помогло, только в горле встал комок, и я с ужасом понял, что еще немного — и сорвусь в настоящую истерику, с воплями, слезами и причитаниями. Я вскочил, отодвинув стул так резко, что тот чудом не грохнулся.
— Мне пора, простите, — выпалил я, не глядя на профессора. — Спасибо за завтрак.
Кинув на стул салфетку, лежавшую на коленях, я ринулся к выходу, но далеко не ушел. Почти одновременно с тем, как я взялся за ручку двери, мне на плечо легла тяжелая рука, останавливая и разворачивая лицом к Джареду. Моя неуверенность в себе и чувство неловкости куда-то делись, и я встретил его взгляд, не отводя глаз, хотя и не ощущая больше желания бросать профессору вызов. Буквально мгновение мы переглядывались, а потом он вдруг с силой притянул меня к себе и крепко обнял. В первый момент остатки гнева всколыхнулись во мне, принуждая попытаться вырваться, но я не стал, хотя и не ответил на объятье. Вместо этого я ограничился тем, что прислонился лбом к плечу Поттера-старшего и закрыл глаза, усилием воли подавляя охватившую меня дрожь.
— Простите, — сказал я наконец, взяв себя в руки и отодвигаясь. Странно, но теперь он выпустил меня без возражений. — Я… Мне не стоило высказывать вам все это. В конце концов, вы ничего не знали, и вообще, вы не обязаны…
— Ты ошибаешься, Гарри, — возразил Джаред, внимательно вглядываясь в мое лицо взглядом, в котором смешивались одновременно острая жалость и тяжелое чувство вины. — Незнание не освобождает от ответственности, и это верно не только в отношении законов. Как бы я ни относился к браку своего сына, после его смерти я, все равно, обязан был хотя бы поинтересоваться, как живет мой внук. Я мог не вмешиваться в это сам, но хотя бы отправить человека, чтобы он проверил, что ты в порядке и ни в чем не нуждаешься. Вместо этого я заперся в поместье и лелеял свое горе и напрасную обиду… — Я не ответил, не очень уверенный в том, что сказать. Утешать его было бы… как-то неестественно. Я вовсе не ощущал в себе способности к всепрощению — но в то же время, должен был признать, что и особенной злости к нему уже не чувствую. Джаред вздохнул и снова поднял на меня виноватый взгляд. — Я… не могу изменить прошлое, — негромко сказал он. — Но в моих силах — и в твоих, конечно, тоже, — повлиять на будущее. Я… Я хотел бы официально объявить о нашем родстве, и по закону признать тебя своим внуком и наследником. Если ты не против, конечно.
— Я… Я даже не знаю, — смутился я. — Наверное, я — не самая лучшая надежда на продолжение рода. Вы же знаете эту историю с Волдемортом, и то, о чем трубили весь прошлый год газеты.
— О том, что ты — Избранный? — уточнил он. — И что, в этих слухах действительно есть доля правды?
— Ну… В какой-то мере да, — пожал плечами я. Почему-то упоминать о пророчестве мне не хотелось, хотя я и не думал, что от него эта история может попасть к Журналистам или к Пожирателям. — По крайней мере, Волдеморт уж точно не успокоится, пока не прикончит меня, и дело уже не только в моем «Предназначении». Для него это… своего рода вопрос чести. Способ доказать, что я — просто везучий мальчишка, который выжил благодаря фантастической удаче, а не могущественный противник, способный действительно ему противостоять, — сказал я, осторожно подбирая слова. — Так что… если я хочу выжить, у меня нет выбора, кроме как пытаться ему противостоять.
— Ну, в таком случае, ты не можешь не понимать, что твое наследие может помочь тебе в этом, — воодушевляясь, сказал Джаред. Я поморщился.
— Меня не интересует ваше состояние, — возразил я… — Вы ведь знаете, наверное, мой крестный отец назвал меня своим наследником, да и родители оставили кое-что в наследство, так что я не нищий. И потом, я представления не имею, чем деньги могут помочь в борьбе с ополоумевшим Темным Магом.
— Я имел в виду не деньги, а Родовое Наследие, — пояснил старший Поттер, покачав головой. — Книги, артефакты… вся коллекция Рода будет в твоем распоряжении, а в ней есть такие вещи, о которых даже твои Малфои могут только мечтать. Хотя, справедливости ради, скажу, что и у них тоже есть пара вещиц, о которых мог бы только мечтать я. Ну и Родовая Магия, конечно, — добавил он. — Ведь сейчас ты пока — всего лишь ведомый, ты не можешь управлять ею сам. Но если я признаю тебя наследником, ты обретешь полный контроль сразу же, как посетишь родное поместье и заглянешь в Зеркало Рода.