— Загляну в Зеркало Рода? — переспросил я, чувствуя, как где-то в подсознании при этих словах что-то шевельнулось, глубоко на уровне ассоциаций. Я нахмурился, пытаясь ухватить ускользающую мысль, но Джаред понял это по-своему.
— Зеркало Рода — старинный артефакт, он есть в каждой чистокровной семье. Это что-то вроде квинтэссенции Родовой Силы, он отражает только членов семьи, и только глядя в него наследник может пройти инициацию, если он не вырос в Родовом поместье, — пояснил он. — Зеркало… в какой-то степени живое, и живет оно столько же, сколько живет сам Род. Лишь когда надежды на его продолжение не остается, Зеркало может разбиться.
Вот оно! Снова у меня в голове от его слов будто свет зажегся. Я вздрогнул от осознания того, ЧТО только что услышал. Осколки Зеркала Рода! Я — идиот, как я раньше не подумал об этом!!!
— Гарри, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Джаред, но я почти не слышал его, пока профессор не тряхнул меня за плечо. Вздрогнув, я захлопал ресницами, и повернулся к нему, лихорадочно соображая, где оставил так нужную мне сейчас вещь. Кажется, в школьной сумке с учебниками?
— Осколки Зеркала Рода! — выпалил я. — Вы гений, Сэр, спасибо! Простите, мне нужно бежать!
— Гарри!?
— Я… Я потом все объясню, правда, обещаю, мы еще поговорим, — затараторил я, лихорадочно нашаривая ручку двери. — Спасибо за предложение признать меня, я обязательно подумаю об этом, но сейчас… Это очень важно, правда! Вы подали мне прекрасную идею!
— Ну ладно, иди, если это так важно… — согласился слегка обескураженный профессор.
— Вы просто не представляете, как! — воскликнул я, справившись, наконец, с ручкой и открыв дверь. И все-таки, прежде чем уйти, я, повинуясь инстинкту, коснулся его руки, крепко сжав на минуту. Наверное, полноценное объятье — это было бы чересчур, но к счастью, хватило и этого. — Спасибо вам. И… Не думайте, я не держу на вас зла. Просто… Мне было нелегко, но такова моя жизнь. И вы не виноваты в моих бедах.
— Спасибо, — улыбнулся он. — Ну а теперь, давай, беги, — он кивнул на дверь. — Если захочешь, сам потом расскажешь, что именно ты придумал. Удачи…
— Спасибо! — крикнул я, уже на бегу.
Никогда в жизни я еще не носился по школе с такой скоростью, практически сметая все на своем пути. Буквально расшвыряв по дороге стайку хаффлпаффских четверокурсников, я лишь быстро крикнул им что-то, отдаленно напоминающее извинение, и умчался дальше. По лестнице в Башню я взлетел с такой легкостью, словно у меня за спиной выросли крылья. Пароль я выкрикнул на автомате, и скользнул в проем, едва щель за портретом приотворилась настолько, что я мог протиснуться.
В гостиной меня встретило оживленное сборище — еще бы, тут собрался почти весь факультет, с жаром обсуждая события вчерашнего вечера. Не хватало только Рона и Гермионы… Кое-как, отмахиваясь и отнекиваясь от града заданных вопросов, я протолкался к лестнице в спальню, взбежал наверх и вздохнул с облегчением, захлопнув дверь за собой.
Поиски заняли больше времени, чем я думал, но в конце концов, я все-таки отыскал зеркальце, подаренное мне Сириусом, в кармане одной из школьных мантий. Последнее время я им почти не пользовался. В самом деле, по мере того, как усиливалась наша телепатическая связь с Драко, нужда в зеркальце отпала, связаться с Блейз казалось проще через того же Малфоя, а поговорить с Сириусом — через камин, или еще проще — написав письмо.
Судорожно облизнув губы, я вытряхнул зеркальце из бархатного чехла, который специально для меня наколдовала Гермиона, и с замиранием сердца взглянул в него.
— Драко Малфой! — четко сказал я и, нервно кусая губы, стал ждать результата. Поверхность зеркала тут же помутнела, засветившись матово-голубоватым свечением. «Ну давай, давай, ну пожалуйста!» — мысленно умолял я. — «Дрей, ты ведь не такой дурак, как я, ты-то носил ведь зеркальце с собой! Ну пожалуйста, Мерлин, сделай так, чтобы все еще носил!» Однако поверхность зеркальца все так же светилась, не меняясь, и я потихоньку начал терять надежду. Снова вызывая ощущение дежа вю, всплыло воспоминание о конце пятого курса, когда я точно так же пытался докричаться до Сириуса, после того как он упал в Арку. Сердце поневоле сжалось.
И тут, когда я уже совсем было отчаялся, поверхность вдруг вспяхнуда ослепительным серебристым светом — чтобы в следующую минуту погаснуть и отразить слегка ошеломленное лицо Малфоя — непривычно взъерошенного и какого-то заспанного, но вполне живого, и, насколько я мог судить, даже невредимого.