Мысленно костеря себя на все корки, я на ходу убрал и свернул кое-как Карту, не очень заботясь о том, что она помнется. По лестнице я чуть ли не скатился, а коридор до Больницы пробежал в рекордный срок — хоть и не с такой сумасшедшей скоростью, как недавно, по пути в Башню, но тоже отчаянно спеша. «Наверное, будь на мне мантия, она бы развевалась, не хуже снейповой» — мелькнула идиотская мысль. Фыркнув, я тряхнул головой, и, сделав глубокий вдох перед дверью, чтобы чуть успокоить дыхание, открыл ее и вошел.
Pov Блейз Забини
Да уж, нелегкая у меня выдалась ночка. Нет, никто силком не заставлял меня бодрствовать — как раз наоборот, мое присутствие было нужным только в тот период, пока Люциус готовил своего рода «плацдарм» для будущего поискового ритуала. Признаться, эти чары привели меня в замешательство. До сих пор я всегда полагала, что Родовая Магия — это нечто, вроде усиленных и ускоренных, но все-таки знакомых всем заклятий, которыми в принципе владеет любой маг, — ну, возможно, не только это, но по большей части, — и плюс, возможность до определенной степени колдовать без палочки. Конечно, я была в курсе того, что существуют всякие узы Защиты Рода, и тому подобное, но мне никогда еще не доводилось видеть связанных с ними ритуалов. Если Малфои и проводили их когда-нибудь, то меня они уж точно не приглашали в этом участвовать. Вот в отношении Драко я бы за это не поручилась — но недаром же он наследник Рода, а теперь уже и его Глава. Ну, вообще-то, если честно, я пару раз что-то такое читала, но вот воочию не видела еще никогда.
Против ожиданий, ритуал оказался до ужаса скучным. Люциус начал с того, что расчистил посреди комнаты некоторое пространство, убрав даже ковер и оставив лишь гладкий каменный пол. Затем склонился, и несколькими быстрыми, точными движениями нарисовал на серых плитах пентаграмму, диаметром около полутора метров — и не мелом, а прямо кончиком волшебной палочки. Магические линии слабо засветились желтовато-оранжевым светом, словно были прочерчены жидким огнем. В центр пентаграммы Малфой-старший поместил небольшую книжку стихов, найденную нами в верхнем ящике прикроватной тумбочки Драко. Я нередко видела брата с нею в руках, когда заходила пожелать ему спокойной ночи, так что можно было не сомневаться, что это его любимая книжка. Об этом же говорил и потрепанный кожный переплет, и несколько закладок, вложенных между страницами — аккуратно отрезанные кусочки пергамента правильной формы, сверху нарисованный от руки затейливый узор, а внизу что-то вроде личных заметок, написанных знакомым каллиграфическим почерком Малфоя-младшего. Дрей явно оформлял их с заботой и любовью, чтобы отметить наиболее важные для него места в книге. По углам внутреннего пентакля пентаграммы Люциус, порезав ладонь, капнул по три капли своей крови, еще одну — в центр, прямо на переплет книги. Быстро залечив порез, Малфой-старший закончил чертеж, снова безошибочными и точными движениями начертав на каждом луче пентаграммы на первый взгляд не особенно понятное сочетание рун. Рунологией я занималась только до пятого курса, да и в любом случае, мне было далеко до Гермионы в этом отношении, но даже я могла сказать, что он не использовал никаких устойчивых сочетаний. Наверное, вооружившись словарем и запасшись временем, я смогла бы расшифровать их, однако сейчас у меня не было ни возможности, и желания заниматься этим. Да и нужды, по правде говоря, тоже: Люциус явно знал, что делает.
Закончив с пентаграммой, Малфой отступил на шаг, и негромким, монотонным голосом завел нечто среднее, между речитативом и песнопением, одновременно с этим выводя палочкой в воздухе замысловатый узор. Кончик палочки Люциуса светился, прочерчивая в воздухе светящиеся живым огнем линии — чуть более тонкие и замысловатые, чем на полу, но, несомненно, имеющие ту же самую природу. Раздалось тихое шипение — от капель крови Малфоя начал подниматься белесый пар, но его было слишком много для обычного испарения. Свиваясь между собой, подобно вьющимся лозам, струйки пара словно вторили движениям палочки мага, образуя будто бы светящуюся клетку над центром пентаграммы. Центральная капля, упавшая не переплет книжки Драко, воздействию этих чар не подверглась — но начала светиться удивительно ярким алым светом, виднеясь даже сквозь белый, сгущающийся туман, в который постепенно превращалась «клетка», сплетенная из пара.