Завершив песнопение, Люциус нахмурился, и, покачав головой, вздохнул.
— Странно… — пробормотал он. — Очень странно. Заклятие не действует так, как должно бы действовать, и в то же время… Оно находит отклик. Если бы Драко пытались скрыть, чары поиска могли вовсе не сработать — но они работают, хоть и не совсем так, как хотелось бы. Они ощущают цель — но не могут точно определить, где она.
— Но ведь именно это они и должны сделать, разве нет? — спросила я, невольно сбитая с толку. Нарцисса, за всю дорогу сюда и все время проведения ритуала не проронившая ни звука, с надеждой посмотрела на мужа. Она сидела в ногах кровати сына, сжавшись, и прикусив губу — то ли боялась разрешить себе надежду, то ли наоборот, боролась с отчаянием.
— Люциус, но ведь он жив? — тихо спросила она. — Если бы он был… Чары бы не сработали, если бы он погиб, ведь так?
— Да, родная, так, — кивнул Малфой, и ободряюще улыбнулся. — Чары работают, а значит, Драко все еще жив. Возможно, — и даже очень вероятно, — на него все-таки наложены скрывающие чары, но они не рассчитаны на противодействие столь мощной магии, как кровный ритуал поиска. А значит, заклятие рано или поздно сработает, ему просто потребуется немного больше времени, чем обычно.
— А ты сможешь поддерживать заклятие все это время? — обеспокоенно спросила Нарцисса. Я моргнула — она была права. Заклятие мощное, оно постепенно истощит магические и физические силы своего создателя, если действие продлится достаточно долго. Люциус уверенно кивнул.
— Не волнуйтесь, я почти не трачу сил на то, чтобы поддерживать чары — родовая кровь питает их сама, а кроме того, аура Драко на этой книге довольно сильна. Не говоря уже о комнате, — сказал он, и я не смогла определить, говорит ли он правду, или просто пытается успокоить нас обеих. Несмотря на наши близкие отношения, мне порой и Драко-то не удавалось прочитать, что уж говорить о Люциусе: в отношении сокрытия своих эмоций, Малфой-старший мог дать своему сыну сто очков вперед. — К тому же, не стоит забывать о силе самого замка, — добавил тем временем Люциус, немного подумав, и, видимо, прислушавшись к своим внутренним ощущениям. — Думаю, Хогвартс тоже, в определенной степени, помогает нам. Этот замок и его магия сами по себе поддерживают и усиливают любые чары, если они не направлены на причинение вреда другому — именно поэтому здесь и устроили школу в свое время…
Я поморщилась, так чтобы отец этого не заметил. Что у взрослых за манера — вечно излагать с умным видом всем известные факты! Феномен магической природы замка описывался и подчеркивался в «Истории Хогвартса» чуть ли не на каждой странице — неужели он думает, что кто-то способен этого не заметить? Впрочем, тут же укорила я себя, я к нему несправедлива. Люциус нервничал из-за похищения Драко, наверное, даже сильнее, чем я — и его слова были именно признаком глубоких переживаний. Попыткой обрести уверенность хоть в чем-то — пусть и в такой мелочи, как общеизвестные историко-магические факты.
Прошептав еще какое-то заклятие — очевидно, призванное удерживать пентаграмму и не давать чарам потерять силу, — Люциус устало обошел начерченную фигуру и сел на кровать сына рядом с женой. Нарцисса, до этого молча смотрящая в стену безучастным взглядом, и, казалось, даже не слышавшая его ответа, скорее почувствовала близость мужа, чем на самом деле увидела его. Она чуть развернулась и прижалась к нему плечом, в поисках поддержки, и Люциус обнял ее за плечи. Я невольно ощутила жар на щеках, и опустила взгляд, чувствуя потребность немедленно чем-нибудь заняться, лишь бы не мешать им. Конечно, я не сомневалась в том, что Малфоям сейчас далеко не до любовных приключений, и не думала, что действительно мешаю им — тут было другое. Это с трудом поддавалось объяснению, но… Эти двое никогда не показывали своих чувств на людях так явно. Никто из посторонних не мог стать свидетелем подобных эмоций, — очевидной слабости и растерянности Нарциссы, граничащих с отчаянием, или страшной, сжимающей сердце тревоги Люциуса. Но теперь не нужно было ни Легилименции, ни эмпатии, чтобы увидеть это — и это выбивало из колеи, смущало и заставляло чувствовать себя лишней. Словно я действительно прерывала интимный момент… Переступив с ноги на ногу, я неловко потерла ладони и кашлянула.