Именно в эту минуту я сама наконец расслабилась настолько, что боль наконец-то отступила. Нет, я была далека от финала, но судорожные, совершаемый, видимо, по инерции движения Гарри больше не были столь мучительны для меня. Более того, я ощутила прилив почти осязаемой нежности к своему… — ну да, к своему любовнику, — и странное удовлетворение от того, что смогла доставить ему наслаждение. Наконец по его телу прокатилась последняя судорога удовольствия, и юноша обмяк, вдавливая меня в матрас. Странное дело, это вовсе не было тяжело. Наоборот, вес его тела по-прежнему казался мне приятным, и я нежно обняла парня, перебирая пальчиками его спутанные темные волосы, взмокшие от пота. Гарри тяжело дышал и некоторое время не шевелился, словно отключившись. Тихонько хмыкнув, я повернула голову и легонько поцеловала его в висок, тоже влажный от пота.
Наконец, через какое-то время он завозился, приходя в чувство, и, опершись о постель, отстранился от меня, приподнимаясь и окидывая меня пристальным взглядом. Его очки мы сняли еще вместе с толстовкой, но, к счастью, на таком ничтожном расстоянии Гарри видел и без них — ну, по крайней мере, если и не совсем хорошо, то хотя бы достаточно.
— Как ты? — спросил он чуть срывающимся голосом, и во взгляде парня читалось чуть ли не благоговение.
— Все хорошо, — отозвалась я, стараясь ободряюще улыбнуться.
— Ты уверена? — он слегка нахмурился. — Ты ведь не…
— Нет, — согласилась я. — Но это ничего, правда. Это был мой первый раз, а в первый раз многие девушки не могут расслабиться достаточно для того, чтобы… ну, ты понял.
И кто из нас теперь страдал косноязычием? Почему-то все известные термины и эвфемизмы, обозначающие «пик любовного экстаза» казались мне сейчас глупыми, неприличными или чересчур напыщенными, чтобы употреблять их. Впрочем, к счастью, этого и не требовалось. Гарри же продолжал хмуриться.
— Но это уже второй раз, когда я оказываюсь полным эгоистом, — проговорил он. — Тебе не кажется, что это как-то… несправедливо?
— Ну… Наверное, — легкомысленно пожала плечами я. — Но правда, Гарри, это не страшно. Самое страшное позади, так что, уверена, теперь все пойдет легче.
— Ну хорошо, если ты так считаешь… — неуверенно пробормотал парень. — Но может, я мог бы все-таки что-нибудь сделать, чтобы… эээ… облегчить твое положение?
— Положение? — в первый момент я не очень поняла, что он имеет в виду, а потом до меня дошло, что это намек на не получившее разрядки возбуждение. Я не сдержала слегка нервного смешка.
— Гарри, я же говорила тебе, у девушек с этим немного сложнее, чем у парней, — сказала я. — К тому же, у меня внутри все сейчас намного саднит, так что не думаю, что пытаться вызвать там какие-то приятные ощущения имеет смысл.
— Оу… понятно, — слегка смутился он. — Жаль… То есть…
— Все хорошо, — с новым смешком повторила я, притягивая своего любовника к себе. — Чем спорить, лучше поцелуй меня, — потребовала я, собрав все свое нахальство. К счастью, об этом его дважды просить не пришлось.
— Блейз… — Гарри оторвался от меня, и как-то странно замер, словно боясь пошевелиться. — Я… Я не знаю никаких чар контрацепции. Я ничего такого сейчас не применял… Что если ты забеременеешь?
В глазах парня плескалась настоящая паника, грозя захлестнуть и меня, но я не позволила себе поддаться ей.
— Во-первых, зачать с первого же раза — это очень маловероятно, — сказала я уверенным голосом, стараясь убедить в этом нас обоих. — Ну а во-вторых, есть зелье, которое помогает избежать беременности, если чарами воспользоваться не удалось. Я смогу его приготовить, мне только нужно будет место, где можно пристроить котел.
— С этим мы что-нибудь придумаем, — отозвался Гарри, заметно успокоенный, и, в подтверждение, снова поцеловал меня. Однако не прошло и минуты, как нас прервал настойчивый стук в дверь и голос Рона.
— Гарри! Блейз! Вас тут директор вызывает, эй, ребята!
— Дамблдор, — проворчал Гарри, неохотно выпуская меня и опрокидываясь на спину. Кровать была довольно узкой, так что я, потеснившись, чтобы дать ему место, уперлась спиной в холодную каменную стену и невольно взвизгнула. — Мы сейчас идем, Рон! — крикнул Поттер, и, потянувшись всем телом, неохотно поднялся.