Но что же это получалось? Лавуазье — НЕ Пожиратель? Но ведь — по крайней мере, сейчас-то уж точно! — он работает на Волдеморта! А может, он был скрытым агентом? Но Лорд не доверял людям просто так: даже Снейпу, которого заслал шпионить в Хогвартс, под нос к Дамблдору, Волдеморт все равно поставил Метку, несмотря на весь риск. Хотя, наверное, он сделал это раньше, чем принял решение отправить Северуса в школу… Вероятно, так оно и было — но, опять же, не факт.
Некоторое время я терялся в догадках — и все же это было лучше, чем предаваться горестным размышлениям о позоре, которому подверг нас зельевар. Конец моим раздумьям положила Джинни, с которой я, в конце концов, поделился своими соображениями.
— Лавуазье сюда привезли уже после меня, — сказала она. — Где-то с неделю назад, или около того. Поначалу он орал и возмущался — пожалуй, еще больше, чем ты перед уроком Хагрида. — Я хихикнул и вскинул брови в притворном возмущении.
— По-твоему, этот толстый извращенец может делать что-то лучше, чем я? — оскорблено вопросил я. Джинни весело фыркнула.
— Не дури, Дрей, — сказала она, чуть повернувшись, и легонько потрепала меня по щеке. Мы полулежали — полусидели на кровати, накидав в изголовье все имеющиеся подушки, так что Джинни уютно устроилась в моих руках, прижимаясь ко мне спиной.
— Брось, Джин, я просто пытаюсь помочь нам обоим немного развеяться.
— Понимаю. Так вот, касательно «этого толстого извращенца». Как я уже сказала, поначалу он только и делал, что орал и возмущался — ровно до тех пор, пока Лорд не поговорил с ним с глазу на глаз. После этого… После этого началось то, что ты имел «счастье» наблюдать сегодня.
— Так выходит, Волдеморт все-таки мог его заколдовать? — с сомнением проговорил я. Джинни покачала головой.
— Я так не думаю, — сказала она. — Скорее… Я бы сказала, Лорд «обратил его в свою веру». В умении соблазнять ему не откажешь, и совсем не каждый вид искушения требует красивой внешности. Мало ли что он мог предложить. Власть, деньги, или, например, возможность спокойно работать с запрещенными ингредиентами…
— Ну да, или возможность ставить эксперименты, так сказать, «на живом материале»… Ты права, — согласился я, с содроганием вспоминая потусторонний голос заключенного в диадеме Рейвенкло кусочка души Темного Лорда. Да уж, если бы не Гарри, неизвестно, смог бы я устоять против него… Наверное, смог бы. Но все равно, испытав это на себе, я не мог не признавать того, что, в самом деле, в умении искушать ему не откажешь — и не его вина, что те вещи, которые он мог предложить, оказались недостаточно привлекательными для меня. Но даже так, он все равно тогда смог заронить в мое сердце сомнение — пусть и мимолетное. Плюс, не стоит забывать, что крохотный кусочек души, заключенный в крестраже, еще не обладал ВСЕМИ умениями и опытом самого Темного Лорда. Да и кто знает —, наверняка для Лавуазье у него нашлись аргументы пособлазнительнее?
Pov Гарри Поттера
Поначалу, только выйдя из Больничного Крыла, я витал в облаках, воодушевленный, восхищенный и потрясенный тем, что только что произошло. В голове не укладывалось, что только что — всего каких-то десять минут назад! — мы с Блейз занимались — по-настоящему занимались любовью! Десятый — а может, и сотый раз, — я ловил себя на том, что по моему лицу блуждает глупо-мечтательная улыбка, а мысли гуляют где-то далеко-далеко от сегодняшнего «здесь и сейчас» с его проблемами и бедами, которое настойчиво пыталось напомнить о себе. Хотя, если уж откровенно, то было кое-что еще и помимо маячившего на мысленном горизонте Волдеморта и его козней, что омрачало мое радужное настроение. А именно — то, что я оказался не способен доставить Блейз такое же наслаждение, какое получил сам. И уже второй раз, между прочим… Нет, она могла сколько угодно утешать меня и говорить, что у девушек с этим сложнее — но тем не менее, я не сомневался, что способы сделать все правильно — существуют. Все дело в моей неопытности… Хотя, с другой стороны, ну где я мог набраться опыта? Вот она, негативная сторона невинности и принципа «беречь себя для настоящей любви»… Не то, чтобы я жалел об этом — просто было стыдно и неудобно за собственный невольный эгоизм и растерянность.
Впрочем, самобичевание все-таки в этот раз выходило у меня не очень убедительно. Нет, конечно, мне было стыдно — но не до такой степени, чтобы не сметь поднять глаза и считать себя полным ничтожеством. Может быть, помогли утешения Блейз, а может, уверенности придавал тот факт, что при взгляде на нее я не видел на лице девушки выражения недовольства или, хуже того, отвращения. Наоборот, моя Слизеринская Принцесса ловила мои взгляды с лукавой улыбкой, и во взгляде ее светились искреннее тепло и… нежность? Пожалуй, да, это было самое подходящее определение… Вздохнув, я мысленно дал самому себе страшную клятву, что в следующий раз — когда бы он ни произошел, — я, что называется, костьми лягу, но сделаю все возможное и невозможное, чтобы доставить ей наслаждение.