— А что думаете вы, сэр? — спросил я напрямую. Дамблдор мог играть в увертки сколько угодно, однако в ответ на прямой вопрос все-таки мог ответить хотя бы намеком. Директор едва заметно хмыкнул себе в усы и некоторое время помолчал, словно подбирая подходящие слова.
— Я посоветовал бы тебе согласиться, Гарри, хотя бы на неофициальную часть, — наконец сказал он. — Ну, это, конечно, если ты больше не держишь зла на Джареда за все, что тебе пришлось пережить в детстве.
— Да нет, я… — я замолчал. В голову неожиданно пришла мысль совсем другого толка. — Скажите, сэр… я никогда не думал об этом раньше, но… Ведь именно ВЫ отдали меня Друслям. Но Министерство, и не Попечительский Совет, и никакие официальные власти, а имеено Вы — лично. Даже письмо написали… Но ведь вы же знали о существовании Джареда, так почему — Дурсли, а не он? Нет, я понимаю, кровная защита, которую дала мне мать и все такое — но все-таки… Охранные Узы поместий чистокровных, насколько я понимаю, точно так же эффективны, как и эта защита, и в родовом доме своей семьи я был бы в такой же безопасности… Так почему?
— Этого вопроса я давно ждал, — вздохнул директор, и я невольно ощутил укол стыда. Как будто мало на него свалилось за последние сутки, тут еще я со своими претензиями! Но Дамблдор лишь покачал головой. — Ну что ж, я действительно должен объясниться. Ну, во-первых… Я знал отношение Джареда к Джеймсу, Лили и их ребенку. Первое время после твоего рождения, твой отец еще надеялся, что Джаред оттает, когда узнает о тебе. Не то, чтобы он так уж стремился вернуться в родное гнездо — но во-первых, Джеймс все же любил своего отца, а во-вторых, понимал, что стены родового поместья станут для его семьи куда более надежной защитой, чем заклятие Доверия на доме в Годриковой Лощине. Однако Джаред был непреклонен. Ты ведь помнишь, что именно он сказал при вашей первой встрече? Боюсь, в те времени подобное высказывание с его стороны показалось бы мягким по сравнению с остальными. Он не желал ничего слышать о тебе — ни когда ты родился, ни позже, когда тебе исполнился год. Единственное условие, под которым он соглашался возобновить отношения с сыном — если тот оставит свою семью и согласится жениться на подходящей чистокровной девушке.
— Но почему, ведь это же… абсолютно слизеринский подход! — не сдержал недоумения я. — Ведь именно это и было основной причиной ссоры Годрика и Салазара! А Поттеры всегда были Гриффиндорцами… Так откуда вдруг такой снобизм?
— О, уверяю, он неплохо уживался с гриффиндорскими идеями. Полагаю, до всей этой истории с женитьбой Джеймса, Джаред относился к маглам и маглорожденным примерно так же, как относится к домовым эльфам наша бесценная мисс Грейнджер. Она горячо ратует за их права, сопереживает и сочувствует домовикам, и даже готова на серьезные жертвы ради их блага — но при этом она не станет выходить за одного из них замуж или выдавать за эльфов своих детей.
— Да, но это же другое дело! — возразил я, содрогнувшись от подступившей тошноты при мысли о каких бы то ни было интимных отношениях с домовым эльфом. — Эльфы — это другой вид, какой тут может быть брак!
— Ну, браки с существами другого вида — не такая уж редкость, — возразил директор. — Возьми хоть Хагрида, или, например, профессора Флитвика. Великаны и гоблины тоже отличны от людей — но вот, пожалуйста, живое доказательство существования смешанных браков.
— Да, но все-таки…
— Пойми, Гарри, по мнению многих чистокровных — особенно тех, в чьих семействах Родовая Магия особенно сильна, — брак с маглорожденным — это не просто мезальянс. Это именно смешение видов, которое ослабляет вступившего в такой брак — а если это наследник Рода, то и весь Род. Я думаю, пообщавшись с Драко, ты получил некоторое представление о том, как важны для чистокровных традиции и что значит для них Родовая Сила. Это не просто магия — это… значимость, дополнительный вес и влияние. Поэтому очень многие — особенно маги старой закалки — очень щепетильны в данных вопросах. Но я говорю тебе все это совсем не для того, чтобы настроить против Джареда — вовсе нет! Все, что я хочу — это чтобы ты… осознал его точку зрения. Ты вовсе не должен принимать и одобрять ее — но можешь хотя бы попытаться понять.