— Да уж, — хмыкнул я. — Но сэр, а что если… Если мистер Поттер не захочет так торопиться?
— Великий Мерлин, Гарри, не думаю, что с этим возникнут проблемы. Ну а сейчас. Если не возражаешь, я хотел бы обсудить с тобой еще один момент. На сей раз предмет разговора куда печальнее.
— Вы об этом жутком ритуале, который затеял Волдеморт? — спросил я, выпрямляясь в кресле. Директор вздохнул.
— И да и нет. Нет — в том плане, что речь пойдет о судьбе Драко и Джинни только косвенно. В основном меня сейчас волнует сам Темный Лорд.
— А… вы хотите сказать, что неизвестно, что с ним будет, если ритуал удастся? — уточнил я. Дамблдор покачал головой.
— Думаю, Гарри, мы в любом случае не должны допустить, чтобы ритуал удался. И речь даже не столько о тех преимуществах, которые получит Лорд Волдеморт, сколько о том, что ритуал требует принести в жертву две юные жизни. А подобная жертва — абсолютно неприемлема, как ты понимаешь.
«Понимаешь?» Мерлин, да я-то понимал это с самого начала! Но вот то, что того же мнения придерживается и обычно невозмутимый и расчетливый директор, в котором я привык, несмотря на всю его доброту, видеть человека решительного, и способного, если надо, пожертвовать кем-то, заставил меня взглянуть на Дамблдора по-новому. А заодно и несколько устыдиться своего мнения. В самом деле — разве за все время нашего общения я хоть раз слышал от него хоть намек на то, чтобы пожертвовать чьей-то жизнью? Да он был против даже того, чтобы применить к Барти Краучу-младшему Поцелуй Дементора, а ведь этот подлый мерзавец только что не своими руками возродил Волдеморта, убил родного отца и чуть не убил меня, целый год держал Грюма — одного из лучших друзей Дамблдора! — в его же собственном сундуке, и Мерлин знает что еще натворил! Поежившись, я тряхнул головой, отгоняя рассуждения. Этак я сейчас додумаюсь до того, что Дамблдор и самому Волдеморту смерти не желает… Хотя нет, если бы он не хотел убивать ЕГО, директор не стал бы тратить силы на поиски крестражей.
— И что же мы можем поделать, сэр? — спросил я. — Ведь надежного плана у нас до сих пор нет… Весь расчет — на то, что сработает поисковый ритуал Люциуса…
— О, у меня есть несколько идей на этот счет, — отозвался Дамблдор. — Но я хотел поговорить не об этом. Гарри, ты понимаешь, что помимо того, чтобы спасти пленных, оказавшись в Ставке Лорда мы получим уникальный шанс добраться до тех крестражей, что он держит при себе?
— Змея и чаша… — прошептал я. — Вы думаете, они там?
— Уверен, что так. И более того, я думаю, можно не сомневаться в том, какой именно сосуд будет использован, чтобы напоить необходимыми зельями юную мисс Уизли…
Я охнул. К голу подкатил комок, и я лишь гигантским усилием воли сдержал позыв к рвоте. Дамблдор снова покачал головой.
— Ее ментальная связь с Темным Лордом и без того все еще сильна, благодаря той истории с дневником Тома Риддла, — продолжал он. — Зелья, выпитые из чаши, сделают ее абсолютно неспособной сопротивляться его приказам и желаниям, пусть и хотя бы в мысленном плане. Драко в этом отношении внушает несколько больше надежд — все-таки он сильный маг, к тому же превосходно владеет окклюменцией, — но, боюсь, что и его сопротивление окажется бесполезным, по крайней мере, в физическом плане. И, — что еще хуже, — боюсь, избавить их от действия зелья таким же образом, как мы сделали с Сириусом, не выйдет. Чаша Хельги и сама по себе обладала удивительным свойством усиливать эффект налитого в нее зелья — а уж с осколком души Темного Лорда… Боюсь и представить, насколько сильным будет воздействие.
— Выходит, он будет… необратимым?
— Ну, так бы я не сказал, — покачал головой Дамблдор. — Уверен, эффект можно будет преодолеть, — если, конечно, уничтожить чашу. Боюсь, что сделать это в любом случае придется, как ни жаль будет столь… ценный артефакт. Но… воистину, ничто не вечно.
— Сэр, а если… если не получится похитить ее? Ну, в смысле — захватить с собой по пути? Возможно, мы ее и найдем, но не факт, что сможем унести. Так не лучше ли попытаться сделать это на месте? Если захватить с собой меч Гриффиндора…
— Возможно, — согласился директор. — Но вспомни, разбить мечом медальон получилось не сразу. А уж о Кольце Марволо Гонта и вовсе трудно вспомнить без содрогания… — он машинально потер левой рукой правую, которая весь прошлый год выглядела практически мертвой, но теперь, хвала Мерлину (и, приходится признать, Снейпу) вроде поправилась. — На чаше тоже наверняка лежат какие-то охранные чары. Кроме того, не сомневаюсь, Волдеморт дорожит ей и не оставит просто валяться без присмотра.