Как оказалось, мысли Блейз текли в несколько ином направлении.
— Скажи, Гарри, ты доверяешь мне? — спросила она, усаживаясь рядом и бросая на меня очень и очень серьезный вопросительный взгляд. Я даже опешил от такого вопроса. Доверял ли я Блейз? Естественно, да, — я же встречался с ней, не так ли? Впрочем, я тут же устыдился собственной непонятливости: она явно спрашивала не об этом. После того случая под Рождество я перестал сомневаться в ее чувствах. А вот в отношении остального — это был хороший вопрос. Доверял ли я ей самой? Да, безусловно. Доверял ли я обстоятельствам, ее силе и возможностям? Хм… Я не был уверен. Я слишком боялся за нее, я просто не мог представить себе, что будет со мной самим, если с ней хоть что-то случится! Но как объяснить ей это? Я мог бы заставить понять свою позицию, например, Гермиону, или Джинни, или даже ту же Чжоу Чанг. Но Блейз — это совсем другое дело. У меня уже был шанс — и не один, — убедиться, что она не менее отважна, чем любая из моих гриффиндорских подруг. Но при этом Слизеринская принцесса практична и рассчетлива, и разговоры о благородстве способны ее лишь насмешить. О нет, оно ей и самой вовсе не чуждо, и она даже готова уважать это качество в других — но только когда оно не идет вразрез с доводами рассудка, или хотя бы с чувствами. Ну а заодно и с ее желаниями, не стоит забывать и об этом… Так как же мне ей объяснить, что не доверяю не ей самой, а… себе? Своей возможности пережить даже не ее смерть — ее боль?
— Я тебе доверяю, — медленно сказал я, осторожно подбирая слова. — Но я еще и… беспокоюсь за тебя. Я не хочу впутывать тебя в то, что может… Да нет, даже не просто может — обязательно БУДЕТ для тебя опасно!
— А тебе не кажется, солнце мое, — грустно усмехнулась девушка, — что об этом волноваться уже поздновато? Я уже впуталась в это, хочешь ты или нет. Ты думаешь, если я буду знать меньше, кто-то оставит меня в покое? Это — то же самое, что и твоя попытка со мной расстаться. Гарри… Тебе не приходило в голову, что все эти, так называемые «меры безопасности», вроде утаивания крох информации — это какой-то детский лепет?
— А? — я даже опешил слегка. Блейз пожала плечами.
— Ну, вся эта ваша «конспираторская деятельность», — я имею в виду… Ну, взять хотя бы ваш разговор с Дамблдором, тот, что был сегодня. Вы четверо — он, и вы с Роном и Гермионой — вам ведь было жутко неудобно, а? Вы не могли говорить открыто в моем присутствии. Ну, честно, было просто больно смотреть на вас, особенно на Уизли, пока он пытался измыслить подходящее иносказание! Тебе не приходило в голову, что это ужасно глупо? Если бы вы подозревали меня в шпионаже или нечестной игре — другое дело, а так… Никому из вас — кроме Дамблдора, наверное, и то сомневаюсь, — не приходило в голову, что, знай я все до конца, я могла бы помочь!?
— Блейз, — я покачал головой, тяжело вздыхая. Ну вот что тут скажешь? — Блейз, я… — начал было я, но слизеринка жестом попросила меня замолчать.
— Послушай, Гарри, я… Я должна объясниться. Мне кажется, что… В общем, я знаю не так мало, как ты думаешь, — я имею в виду, о том, что происходит. Начать с того, что надо быть слепой и глухой, чтобы кое о чем не догадаться, а дальнейшее — дело размышлений. Так… Ты все-таки не расскажешь?
Рассказать ей? Но после того, как я поставил в известность Драко, Дамблдор взял с меня слово, что никто больше ничего не узнает… Информации о крестражах, способах их уничтожить и прочем, у нас и так более чем достаточно. К тому же, местонахождение двух последних тоже прекрасно известно — оба в руках Волдеморта. Осталось лишь добраться до них каким-то образом… Не думаю, что Блейз могла бы чем-то помочь. Хотя, с другой стороны… Прямого обещания я директору не давал. Может быть, я могу рассказать ей хоть что-то, не вдаваясь во подробности? А разумно ли это?