Церемония принятия в род проходила в подвале — хотя назвать «подвалом» обширное помещение, напоминающее чем-то обширный зал перед входом в слизеринскую гостиную, язык не поворачивался. Большая, почти круглая, хорошо освещенная зала с довольно высоким потолком и мраморным полом, выложенным затейливой мозаикой, расходившейся лучами от светлого круга в центре. Знаменитое зеркало Рода чем-то неуловимо напоминало пресловутое зеркало Еиналеж, — наверное, в первую очередь, тем, что не висело на стене, а стояло на подпирающих резную деревянную раму ножках в форме львиных лап. Помещалось оно не в центре зала, а ближе к дальней от входа стене, и на первый взгляд показалось каким-то тусклым и закопченным. Когда мы приблизились, в зеркале отразились две фигуры — одна из них, моя, была расплывчатой и неясной, словно стекло, в котором она отражалась, было запотевшим. Джаред, напротив, отражался четко и предельно достоверно, словно в обыкновенном зеркале. Несколько минут он придирчиво изучал наше отражение, затем медленно кивнул, словно увиденное его удовлетворило, и повернулся ко мне, протягивая руку навстречу. Я вложил кисть в его ладонь, обхватив пальцами запястье, и, глубоко вздохнув, поднял голову и посмотрел прямо в глаза деду.
— Принимаю тебя в свой род, кровь от крови моей, и признаю своим внуком и наследником. Клянусь поддерживать тебя, любить и защищать своей силой, своей честью и своей магией, — торжественно сказал он, без всяких предисловий. Как я уже знал — в этом и состояли особенности родовых церемоний нашего семейства: они были по-гриффиндорски прямыми и простыми, без всяких экивоков и цветистых фраз.
— Я вступаю в сей род и клянусь служить ему своей честью, кровью и силой, — произнес я выученную заранее фразу. — Клянусь следовать его традициям и обычаям, и не опозорить своей семьи, что бы ни случилось.
— Да будет так.
— Да будет так.
Вот и все. Никаких вспышек, длинных ритуалов или пролития крови… Просто слова, просто контакт ладоней — и просто мой силуэт в зеркале, на глазах становящийся ясным, словно кто-то протер запотевшее стекло, и теперь оно отразило меня со всей четкостью. И в тот же момент меня охватило потрясающее чувство единства — единства со всем, что я видел и ощущал вокруг — с дедом, с поместьем, домовиками и портретами, садами и стенами… Это было похоже на то, что я ощутил, проснувшись утром — только намного, в тысячу, нет, в десятки тысяч раз сильнее! В меня вливалась магия поместья — точно так, как описывал это раньше Драко. Она пронизывала меня с головы до пят, и благодаря ей я ощущал каждый уголок старого дома, каждую ниточку, в окутывающей его паутине магии — более того, я понимал смысл и значение каждой этой нити!
Pov Драко Малфоя
Весь понедельник мне не давало покоя странное и очень необычное чувство. Оно напоминало ощущение Потери, мне словно бы чего-то остро не хватало, и при этом я никак не мог понять, чего же именно. О, нет, на самом-то деле я мог сходу назвать около сотни вещей и ощущений, которых мне не хватало — начиная от чувства свободы, и заканчивая возможностью переодеться. Но это было что-то другое, что-то, чему я не мог дать ни названия, ни определения — да и осознать его толком не мог. Джинни заметила, что со мной происходит что-то не то, однако я не торопился посвящать девушку в свои надуманные проблемы — только этого мне не хватало! У нас и реальных проблем выше крыши — начиная от чокнутого Темного Лорда, решившего принести нас в жертву своей внешности, и заканчивая озабоченным зельеваром, который, кажется, вот-вот наплюет на все запреты, и затащит одного из нас в постель — только вот решит, кто же ему все-таки больше нравится.