— Есть какие-нибудь новости? — спросила я, вынужденно кашлянув в середине, потому что голос прозвучал хрипло и неуверенно.
— Только то, что рассказали вы с Северусом, но это ты и так и знаешь, — мрачно отозвался Люциус. — Ты ведь еще не связывалась с Драко после этого? — спросил он. Я покачала головой. Зеркальца у меня с собой не было, сегодня я оставила его на дне моей школьной сумки.
— Гарри сказал, что это может быть опасно, — выдавила я, и ощутила, как к щекам приливает кровь. Мерлин, я лепечу какую-то ерунду, словно безмозглая хаффлпаффская дурочка, не имеющая собственного мнения! — Ну, то есть, мы не знаем, как там обстоят дела, и вызов может выдать Пожирателям и самому Лорду, что у нас есть способ связаться, — пояснила я более уверенным, как я надеялась, голосом. Отец мрачно кивнул.
— Да, это разумно, — согласился он. — Полагаю, Драко сам свяжется с нами, если выяснит что-то полезное…
Спала я в ту ночь просто ужасно, сны видела отвратительные и проснулась совершенно не выспавшейся. На мое счастье, уроки на понедельник по особому распоряжению Дамблдора отменили — да и кто бы смог сейчас сосредоточиться на занятиях? Подозреваю, что и самой Грейнджер это было бы не под силу в такое время. Замок снова наводнили авроры, расспрашивая о похищении Драко всех и каждого, словно надеялись получить хоть какую-то зацепку.
Заглянув в комнату Драко, я осведомилась у Люциуса, как дела. Ответ был неутешительный: чары работали слишком медленно. Круг поисков постепенно сужался — можно было смело отметать Уэльс и бОльшую часть Северной Шотландии — но этого было катастрофически недостаточно. Но — что куда хуже — было совершенно очевидно, что такими темпами хоть какой-то ощутимый результат эти чары дадут не раньше, чем через пару дней, когда будет уже слишком поздно…
Северус, к которому я заглянула чуть позже, пребывал, кажется, чуть ли не в более подавленном настроении, чем сам Люциус — он молча сидел за своим столом и, обнажив левую руку до локтя, мрачно разглядывал свою Черную Метку с таким видом, словно прикидывал, как бы половчее содрать ее вместе с кожей. Меня он, казалось, и вовсе не заметил, когда я вошла — что было само по себе делом небывалым.
— Профессор? — спросила я, останавливаясь возле него, и с опаской оглядывая стол — нет ли на нем ножа, или какого-нибудь осколка, или чего угодно острого, что мог бы Снейп использовать, чтобы попытаться избавиться от метки. К счастью, ничего похожего не наблюдалось.
— Садитесь, мисс Блейз, — каким-то тусклым, безжизненным голосом сказал он.
Выражение лица его не изменилось ни на йоту, даже глаза по-прежнему смотрели на выжженную на бледной коже отметину. Я осторожно присела на край стула, стоящего напротив от него, через стол. Интересно, Снейп и правда тронулся — или это просто так выглядит? К счастью, однако, профессор все же пребывал в здравом уме.
— Отвратительная штука да? — спросил он, горько усмехнувшись, и не отрывая взгляда от своей метки. Я кивнула, не зная, что сказать. — А между тем, в ней скрыты очень и очень любопытные чары. Вы ведь знаете теорию, не так ли?
— Протеевы чары, — отозвалась я, кивая. — Только до Темного Лорда никто раньше не использовал их на живых существах. Чаще всего их использовали для создания парных книг, дневников переписки и прочего…
— Да, отчеты экспедиций и судовые журналы… — кивнул Снейп. — Но здесь — не только они. Темный Лорд — воистину гений магии. Злой — но все же гений. Вы знаете, что когда он касается метки, то может призвать к себе не только всех Пожирателей, но и каждого в отдельности, вполне конкретного, того, кто нужен ему в данный момент?
— Я… догадывалась, — кивнула я. — Иначе ему было бы крайне неудобно — вызывать всех к себе всякий раз, как ему потребовался кто-то один.