— Как ты, крестный? — осведомился я, внимательно вглядываясь в его лицо и одной рукой в то же время прижимая к себе дрожащую Джинни. Действительно, в помещении заметно похолодало — меня тоже то и дело пробирал озноб. Хотя, не исключено, что это был побочный эффект от одного из зелий, которыми нас напоили.
— Я в порядке. Нужно уходить отсюда, — отозвался Северус, вытаскивая из безвольных пальцев Беллатриссы ее палочку и протягивая ее мне. Я нахмурился.
— Мне же запрещено колдовать, так какой в этом смысл?
— Предпочтешь оставить ее Белле? — резко фыркнул Снейп. Я промолчал, но палочку взял и сунул в наколдованный им карман, где уже лежали открытый кубик с «маячком» и зеркальце в чехле. Не потерять бы, — мелькнула опасливая мысль. — Думаю, эту вещь стоит взять с собой, — пробормотал крестный, с плохо скрываемым торжеством приподняв чашу, которую все еще держал одной рукой. Я поморщился. Почему-то перспектива тащить с собой крестраж, который нам даже не во что завернуть, меня не очень прельщала. Я бросил взгляд на алтарь, что-то промелькнуло у меня в подсознании.
— Есть идея получше, крестный, почему бы не уничтожить ее прямо здесь? — предложил я. — Если тащить ее с собой, кто-нибудь из Пожирателей обязательно это заметит, да и сам Лорд тоже! А что если он догадается, что мы… — я запнулся, вспомнив о том, что Джинни не посвящена в тайну. Конечно, это было глупостью, скрывать от нее все и дальше. — однако ее неосведомленность уже однажды сослужила нам добрую службу. Если бы Джинни что-то знала о крестражах, неизвестно, как отреагировал бы Волдеморт, прочитав ее сознание.
— Маловероятно, что он заподозрит, что у нас была еще какая-то причина прихватить чашу, кроме того, чтобы лишить его ценного артефакта, — пожал плечами Снейп. — Кроме того, как ты собрался уничтожать ее? У тебя что, припрятан где-нибудь на теле клык василиска, или Драконий зуб? А может, ты случайно захватил какой-нибудь захудалый меч или кинжал гоблинской работы?
— На фига? — фыркнул я, не обращая внимания на то, как крестный нахмурился в ответ на мою очевидную грубость. — Адово Пламя, — тебе мало?
— Спятил? — в тон мне отозвался Северус. — Оно ведь спалит весь дом!
— И что? Ты будешь по нему сильно скучать? А на мой взгляд, это прекрасно поможет заодно замести следы. Пожар есть пожар, чаша запросто может погибнуть случайно. И это куда надежнее, чем тащить ее с собой, да еще надеяться, что Лорд ничего не заподозрит.
— Но… Но при пожаре могут погибнуть люди! — возразил крестный, но уже куда менее решительно. Я пожал плечами.
— Ну, если он начнется с подземелий, большая часть успеет очистить дом. К тому же, мы постараемся оповестить своих, — встряла совершенно неожиданно Джинни. Северус критически осмотрел ее.
— Вот лично вы, мисс Уизли, совершенно точно никого оповещать ни о чем не будете! Вас необходимо доставить в Лазарет, который организовали в Хогсмиде! И как можно скорее, дорога каждая минута! Или вы забыли, что ритуал состоялся?
— Об ЭТОМ, профессор Снейп, я и через тысячу лет не забуду! — резко бросила Джинни. — Но это к делу не относится! Драко может начать и подключить к делу тех, кто его услышит, чтоб ему помогли вывести из дома остальных.
— Что ж, пожалуй, в этом что-то есть, — кивнул наконец крестный. — К тому же, чем раньше будет уничтожена чаша, тем больше шансов у вас освободиться от власти Зелья Покорности. Так, дай подумать минутку… Нам понадобится что-нибудь, что горит, чтобы разжечь первый огонь.
— Можно взять эту занавеску и столик из-под лаборатории, — предложил я, указывая на кольцо легкой ткани, все еще лежащее вокруг алтаря. Тонкая материя почти утратила свое волшебное свечение, и теперь казалась не более, чем обычным тюлем. Я не сомневался, что она легко воспламеняется. Ну а о деревянном столике и говорить не приходилось. Северус, подумав, кивнул.
— А ну-ка, Драко, помоги мне, — сказал он, возвращаясь к мини-лаборатории, и, дернув за край покрывала, стряхнул стоящие на столе приборы и колбочки, словно это был мусор. Видеть такое обращение с принадлежностями для зельеварения, да еще со стороны Снейпа — зрелище не для слабонервных, надо сказать. Да и у самого Северуса в этот момент было лицо великомученика. Я поспешно подскочил к столику с другой стороны.
Хоть и маленький, стол оказался массивным и тяжелым, а еще — на редкость устойчивым, так что даже вдвоем нам лишь с большим трудом удалось завалить его на бок. Ну, правда, это, наверное, еще и потому, что от меня толку было мало — настолько я был выжат. Дерево жалобно скрипнуло, однако от стола не откололось ни щепки. Волей-неволей, крестному пришлось наколдовать «Редукто», после чего оставалось только собрать обломки и сгрудить их в кучу поверх скомканной ткани.