Но, думай не думай, а факт остается фактом — зелье превратилось в смертельно опасную взрывную смесь, чуть не угробившую весь класс — и если бы не Малфой… А кстати, как он узнал, что происходит? Я не обращал внимания на то, чем занят Слизеринский принц, даже на Блейз не поглядывал, боясь испортить зелье, но мне почему-то показалось, что бросился он на меня не со своего места, и вообще, оттуда бы он просто элементарно не мог увидеть, что творится в моем котле. Я бросил взгляд на шагавшего рядом парня. Лицо Драко побелело — то ли от боли, то ли от шока — да уж, никакие зелья не смогут заглушить ТАКОЙ боли, уж я-то знаю… Мягкие губы Слизеринского Принца сжались в ниточку, а в глазах застыл ужас пополам с отчаянием. На лбу начали выступать капельки пота.
Полдороги из подземелий Драко еще хорохорился, бодрился, и утверждал, что вполне может идти сам, без посторонней помощи, однако я видел, что ему становилось все хуже, и в душе был рад, что Снейп отправил меня с ним, потому что моя помощь могла вполне понадобиться. Забавно — никогда не думал, что Малфой способен спасти меня. Ну то есть, не то, чтобы я совсем не предполагал, что как-нибудь возникнет ситуация, когда один из нас спасет другому жизнь, но всегда был уверен, что это буду я. Не знаю — может, это из-за отца. Мне всегда казалось, что наши отношения с Малфоем — это что-то наподобие того, что было у отца со Снейпом — ну, разве что, мы не подвешивали друг друга вниз головой и не снимали штаны, но я говорил себе, что просто у нас другие методы, вот и все. Мне лично поведение отца тогда казалось отвратительным, я сам вообще старался поменьше издеваться над кем бы то ни было — слишком сильны были детские воспоминания из начальной школы, когда Дадли и его дружки издевались надо МНОЙ. Я мог иногда пошутить, но не до такой же степени! А Малфой… Ну, полагаю, он был слишком воспитан для подобных забав — а может, слишком эстет, дабы получать удовольствие от вида чужого нижнего белья (девушки не в счет). Но все равно, мне казалось, что мы с ним относимся друг к другу очень похоже на то, как относились друг другу Снейп и мой отец. Ну и, естественно, мне казалось, что, как и отец, я мог бы как-нибудь из чистого благородства спасти жизнь Малфою… Хотя отец-то действовал не из благородства, а прикрывал очевидную глупость Сириуса… Ну, все равно, думая о себе, я все-таки предпочитал в качестве причины благородный порыв. Но чтоб меня спас Малфой? Конечно, я теперь знал, что то, что рассказала мне о нем Блейз, было чистой правдой (Дамблдор подтвердил, причем не без гордости). Но все равно — вот как прикажете вести себя с ТАКИМ Малфоем — который не издевается, не нарывается на драку, даже не грубит, лишь подшучивает иногда, почти беззлобно, как над одним из своих приятелей, а потом берет и спасает и не жизнь! А теперь идет рядом с независимым видом, словно его руки вовсе не напоминают реквизит из фильма ужасов.
Однако где-то на полпути выдержка начала изменять Малфою. Его лицо еще больше побелело, и я заметил, как он почти до крови прикусил нижнюю губу. Вот пижон хренов, ну какого… какого Волдеморта, спрашивается, выпендривается — да он уже на ногах с трудом держится! Ведь предлагал же ему опереться на мое плечо — так нет, мы ж аристократы, мы ж гордые! А ну как этот гордый аристократ сейчас в обморок грохнется — и что мне с ним делать посреди лестницы? Еще повезет, если не скатится вниз и шею себе не свернет в довершение всего!