Наконец, впереди, в проходе между домами, показалась освещенная улица, и, к своей радости, по мере приближения я узнала в ней главную улицу Хогсмида. От облегчения у меня будто крылья выросли. Я заторопилась, совершенно позабыв о том, что все еще выгляжу как Дафна, и что на теплый прием в таком виде мне рассчитывать нечего. Однако судьба была ко мне благосклонна — хотя ее благосклонность не лишена была легкой иронии. Выскочив из-за угла (как чертик из табакерки!) я со всего маху впечаталась в кого-то очень знакомого, кто, как и я, куда-то, видно, очень торопился. Общая инерция опрокинула нас, сбивая с ног — и (дежа вю!) не успела я и глазом моргнуть, как оказалась распростерта на земле, придавленная сверху чужим телом. И не успела опомниться, как ощутила аромат знакомого одеколона, смешанный с его собственным запахом, от которого защемило сердце. Нет, ну это просто невероятно! Гарри?
— Ох! — в первый момент у меня даже вздохнуть толком не получилось, так что с губ совался только сдавленный стон. Парень зашевелился, приподнимаясь, и еще не глядя на меня, забормотал извинения. — Тебе не кажется, что это уже входит в привычку? — спросила я, когда смогла наконец вздохнуть, имея в виду вот такое приземление. Поттер поднял на меня потрясенный взгляд — и подскочил как подброшенный, с проклятием выхватывая палочку.
— Ты! — зарычал он. Только тут я запоздало припомнила, в ЧЬЕМ облике нахожусь, и поспешно подняла руки, выставляя вперед пустые ладони.
— Эй, эй, погоди, остынь! — крикнула я. — Я — не Дафна!
— Что? — Гарри явно опешил от такого заявления, однако не поверил ни на грош. — Что ты несешь, это как?
— Я — не Дафна, это всего лишь Оборотное зелье, Гарри! Я… — я запнулась на мгновение, однако понимала, что драгоценное время утекает, а значит, плевать, насколько глупо я буду выглядеть. — Я — Блейз, Салазар побери!
— Ну да, — хохотнул Поттер, но глаза его от гнева потемнели. — А я — Мерлин, вернувшийся с Авалона в час нужды*! Гринграсс, не вешай мне лапшу на уши!
— Черт, Гарри, я могу это доказать! — зарычала я, кое-как поднимаясь на ноги.
— Мда, и как, интересно? — скептически хмыкнул он, ни на дюйм не опуская палочки. Я тряхнула головой, отбрасывая с лица растрепавшиеся пряди.
— Два дня назад мы с тобой занимались любовью в одиночной палате в Больничном Крыле, — выпалила я. Ну, вообще-то, у нас были и другие моменты, о которых (по крайней мере, как я надеялась) не знал никто кроме нас двоих, но этот в данный момент казался гораздо важнее остальных. Впрочем, об этом знали еще Рон и Гермиона, не сомневаюсь, но их сейчас можно не считать. Глаза Гарри удивленно расширились, палочка в его руке дрогнула.
— Откуда ты… — выдохнул он. Я покачала головой и продолжала:
— Ты забрал с собой покрывало с кровати, со следами моей крови. Я еще предположила, что ты хочешь вывесить его из окна Гриффиндорской башни, как простыню после Первой Брачной Ночи. А ты сказал, что сохранишь его и будешь показывать внукам, а еще рассказывать им, как все было. Хотя, честно говоря, я не думаю, что это подходящая история для детей.
Уверенность Поттера в моем обмане явно поколебалась. Гарри немного опустил палочку и нахмурился.
— Ты… Ты могла… пытать ее и выяснить это, — неуверенно проговорил он. Я закатила глаза.
— В таком случае, ты все равно не поверишь ничему, что бы я сейчас ни сказала! — воскликнула я. — Хорошо, давай сделаем по-другому. Спроси меня сам о чем-нибудь. О чем-нибудь таком, не самом очевидном. Чтобы выяснить ВСЕ о его жизни, человека нужно пытать несколько дней, не меньше, так что сам понимаешь, на это просто не хватило бы времени.
— Ладно… — без особенного энтузиазма проговорил он. — Тогда скажи мне, как и когда Блейз мне объясняла, почему отказывается от наследства, которое ей оставила бабушка, а ее тетка оспорила это завещание.
— Что? — я не знала, смеяться или плакать. Из всех наших общих воспоминаний он спросил об ЭТОМ? Хотя… С другой стороны, в этом была крупица здравого смысла. Если бы меня действительно пытали, чтобы кто-то мог попытаться выдать себя за меня, логично было бы разузнать про несколько важных романтических моментов, вроде первого поцелуя или признания в любви. Но спросить о чем-то столь банальном, как отказ от наследства, вряд ли кто-то бы догадался.