— Я жабью кожу еще не клал! — запротестовал я, но Драко только усмехнулся.
— Ну слава Мерлину! — фыркнул он. — Если бы ты успел ее положить, реакция была бы еще сильнее. А тогда весь класс в лучшем случае попал бы сюда в полном составе, и со Снейпом во главе.
— А в худшем? — поинтересовался я.
— А в худшем — сразу на кладбище, — отозвался Малфой с непробиваемой невозмутимостью. — Одного не пойму — на что рассчитывал тот, кто тебе эту дрянь подбросил? Ведь его, или ее, накрыло бы вместе со всеми. Значит, то ли по глупости, то ли имела козырь в рукаве…
— И все равно, почему ты думаешь, что это был именно порошок чешуи? Это могло быть что угодно другое! — заупрямился я. — Желчь, кровь, толченые кости… Что угодно!
— Это был сверток, — все так же невозмутимо отбрил Малфой. — А значит, это не кровь и не желчь — они были бы в пузырьке. А толченые кости растворяются медленнее, зато действуют сильнее — твой котел разнесло бы вдребезги, будь это они. Целиковая чешуя тоже растворяется медленнее, и потом…
— Ладно, ладно, я понял! — вздохнул я. — Ты прав. Но почему ты думаешь, что это сделала Пэнси?
— Попрошу оставить свои догадки-разгадки на потом, — сердито сказала мадам Помфри, призвав откуда-то небольшой тазик и наполнив его бесцветной жидкостью, похожей на воду, но издающей резкий неприятный запах, какой часто бывает в магловских аптеках.
Драко скривился, но безропотно позволил медсестре окунуть в жидкость его изуродованные ладони. Я с удивлением увидел, как начинает спадать опухоль и выравнивается кожа, возвращаясь на место. Малфой морщился и сдавлено шипел сквозь зубы, однако мне казалось, что ему скорее просто неприятно, чем больно. Через несколько минут мадам Помфри начала медленно водить своей палочкой над поверхностью жидкости, шепча какие-то целительные заклинания, видно, чтобы облегчить и ускорить процесс. Я заворожено наблюдал, как исцеляются кисти Малфоя, и приобретают почти нормальный вид. Наконец мадам опустила палочку, и сказала Драко вынимать руки. Высушив их заклинанием, она взяла миску со смешанными препаратами, которые готовила во время нашего разговора, и осторожно стала наносить на все еще красные и воспаленные ладони Малфоя белую мазь, сильно пахнущую травами. Наложив густой слой, медсестра пробормотала новое заклятие, чтобы создать своего рода защитную оболочку для лекарства, а потом сверху наложила бинты — благодаря ее заклятию, мазь не впиталась в них, а осталась на руках, продолжая оказывать свое действие.
— Ну вот, мистер Малфой, на сегодня, полагаю, это максимум того, что можно сделать. Мазь снимет воспаление и оттянет остатки яда, который проник вам в кровь. Но боюсь, некоторое время вам придется побыть здесь. Яд есть яд — вам еще станет плохо, поверьте мне, хотя я, конечно, приму меры, чтобы по возможности облегчить ваше положение. Помните — сразу зовите меня, если почувствуете какие-то изменения в своем состоянии. А теперь вам лучше переодеться в пижаму и постараться немного поспать — вам необходимо набираться сил. Гарри, ты не поможешь Драко переодеться? — обратилась она ко мне, задвигая ширму вокруг кровати и направляясь в свой кабинет, прихватив свой запас зелий и прочих притираний и порошков.
Ну естественно, я помог! Малфой, правда, шипел и ругался, утверждая, что вполне способен и сам — но с забинтованными руками с застежками, пуговицами и прочим не очень-то повозишься, так что ему волей-неволей пришлось смириться с необходимостью принять мою помощь. Признаться, мне никогда не приходилось раньше раздевать и одевать другого парня, но к счастью, я так сосредоточился на том, чтобы справиться и не причинить ему неудобства, что почти забыл про смущение. В середине прошлого года Симус завел как-то разговор о геях и однополых связях, однако меня подобная перспектива не заинтересовала, не интересовала она меня и сейчас. Одно утешение — кажется, Малфоя тоже, судя по тому, что он стоял со скучающим видом, без малейших признаков возбуждения. Застегнув последнюю пуговицу на его пижамной рубашке, я с облегчением отступил в сторону. Драко кивком поблагодарил меня и забрался на кровать, вытянувшись во весь рост и блаженно поводя плечами. Я поборол желание подоткнуть ему одеяло, подумав, что вовсе не хочу выглядеть как наседка. Даже странно, что я испытывал по отношению к нему такую искреннюю благодарность — вообще-то, наверное, раньше я стал бы пытаться найти оправдание тому, чтобы отказаться от этого и обвинить его в чем-нибудь…