Естественно, ни отцу, ни крестному это не нравилось. Слишком уж жесткой была до сих пор политика Министерства. Вполне вероятно, что случись Светлой Стороне победить — и после войны с противоположной стороны «полетят головы» не только тех, кто действительно виноват, но и многих других, единственная вина которых — нежелательное родство или неосторожные слова. Что и говорить, состояния многих чистокровных семей, чьи представители — Пожиратели Смерти или их родственники, — это слишком лакомый кусочек, чтобы Министерство упустило такую шикарную возможность прибрать его к рукам. Да что там, бОльшая часть чистокровных, — по крайней мере, тех что учились на Слизерине, — не раз высказывали идеи, схожие с идеями Волдеморта, хоть и совсем не обязательно поддерживали его. А после тех зверств, что творили Лорд и его люди, после всех нападений, общество достаточно напугано, чтобы сквозь пальцы смотреть на то, достаточно ли справедливым будет суд над теми, кого объявят «врагами народа», да и состоится ли такой суд вообще. Конечно, я просчитывал наихудший возможный вариант событий, на деле все могло обернуться по-другому, но… Нужно быть готовыми ко всему. Гриффиндорцам-то и прочим бояться, скорее всего, нечего, а вот Слизеринцам, да еще и связанным с Пожирателями, стоит поостеречься, — даже тем, кто состоит в Ордене Феникса. Выживет ли Дамблдор — неизвестно, но даже если и выживет, не факт что даже он сможет справиться с приобретенным авторитетом Министерства и отстоять «своих». Если же директор умрет… То даже мне нелишним будет побеспокоиться о собственной шее, несмотря на дружбу с Поттером и все, что творилось в этом году. Метка на руке отца всю семью может утянуть если и не в могилу, то в тюрьму — запросто, ведь состояние Малфоев — одно из самых значительных в Британии.
И все же, опасения опасениями, но надо было думать не только об отдаленном будущем. Здесь и сейчас никому и в голову не могло прийти отвергнуть помощь отряда авроров. К тому же в отсутствие Дамблдора мало кто реально мог противостоять Скримджеру. Не то, чтобы Снейп или отец стушевались бы перед ним, но кто они такие чтобы возражать самому министру? Крестный — Пожиратель, которому никто кроме Дамблдора не доверяет до конца, а Люциус, остававшийся неузнанным под Чарами Кажущейся Смерти, вообще считался всего лишь «чьим-то там родственником», да к тому же иностранцем. МакГонагалл, конечно, все понимала не хуже нашего, но ее положение было щекотливым. Директора она, в лучшем случае, замещала, и не обладала ни его авторитетом, ни влиянием, ни хваткой. И потом, поди-ка хотя бы придумай причину, по которой можно отвергнуть столь существенное подкрепление, да еще и в тот момент, когда оно действительно нужно?
Так что на самом деле вопроса о том, чтобы не впустить боевой отряд Министра в школу, даже и не возникло. После того, как вчера вечером члены Ордена перебрались из Хогсмида в Хогвартс, камины для перемещения оттуда были закрыты, так что через них можно было лишь переговариваться. Однако это тоже не стало проблемой. За Скримджером был послан запряженный фестралом экипаж, аврорам пришлось прогуляться пешком, но они не особенно возражали. Большинство из них даже в замок не вошли, оставшись патрулировать снаружи и прикрывать наиболее значимые дыры в нашей обороне. В здание проследовал сам Скримджер, а с ним — чуть меньше десятка сопровождающих, включая Тонкс и Кингсли. Вид у этих двоих был какой-то усталый и потерянный, однако это никого не удивило. В отличие от нас, им-то вряд ли удалось поспать в прошедшие сутки, да и иметь дело со Скримджером, который раньше был их непосредственным начальством, а потому всю подноготную знал от и до — дело непростое.
Кажется, с прибытием этого «подкрепления», напряжение, царившее в рядах защитников школы, только возросло. Если до сих пор часовые еще храбрились, кое-кто пытался перешучиваться и как-то разрядить обстановку, то с появлением министра притихли, кажется, даже неугомонные близнецы Уизли. А еще меня тревожило поведение Гарри. Не то, чтобы тот и сам отдавал себе отчет в том, что с ним что-то не так, но я то и дело замечал, что, забывшись, он постоянно неосознанно хмурится, и, — что куда хуже, — время от времени потирает кончиками пальцев шрам на лбу. По-настоящему больно ему не было, это я бы тоже почувствовал. Однако дела явно ухудшались, даже по сравнению с тем, как все было еще после нашего пробуждения.
Через некоторое время организовали ужин — все там же, в Большом зале, отодвинув от стены один из столов и накрыв на нем что-то вроде «шведского стола». В самом деле, если не считать зелий, то лично у меня крошки во рту не было со вчерашнего дня, да и у Гарри, как оказалось, тоже. Ночью было не до еды, а позднее так хотелось спать, что все прочие потребности отступили. Поев, мы отправились проведать Джинни и Гермиону в Больничном крыле, а заодно узнать, как дела у Дамблдора. Блейз, естественно, увязалась за нами, а следом за ней — и Рон Уизли. Подумав, я счел, что настал удачный момент исполнить то, о чем говорил давеча с Поттером.