Эхо последнего удара все еще разносилось по залу, когда Гарри вдруг вскрикнул, и, схватившись за лоб, согнулся в три погибели. А в следующую секунду и мою голову пронзила ослепляющая вспышка боли, и я устоял на ногах только благодаря тому, что Рон подхватил меня под мышки. Я, наверное уже позже, задним числом, понял, что при всем желании тогда не смог бы сообразить, как вообще делается мысленный щит, и тем более — каким образом я должен им воспользоваться, чтобы отгородиться от Гарри. Однако этого и не потребовалось. Всего через несколько секунд боль — моя боль — внезапно прекратилась, оставив меня бессильно висеть на руках Уизли-младшего, хватая ртом воздух. В голове царила гулкая, звенящая пустота. Я как-то отстраненно фиксировал, как всего лишь минутой позже раздались, следом за гарриным, еще два вскрика, и как рухнули на колени Снейп и отец, оба — держась за левое запястье, и оба не в силах сдержать крики боли. Темная метка? — осознал я на выдохе, и меня снова будто бы обдало ледяной водой от ужаса.
Скримджер подбежал к Гарри, корчившемуся у стола, и, вроде бы, с искренней заботой потянулся к парню, чтобы помочь ему выпрямиться… Полуслепой от неутихающей боли, Поттер инстинктивно шарахнулся от него, — но куда там! С неожиданной злостью министр схватил юношу за руку и рванул к себе, одновременно разворачивая спиной. В следующее мгновение его палочка уперлась в горло Гарри, а левая рука обхватила парня поперек груди, удерживая его. Из горла Поттера вырвался уже даже не крик — вой. Почти не думая, я рванулся вперед, оттолкнувшись от Рона и выхватывая палочку. Незнакомое, чуждое ощущение от не принявшей меня чертовой проклятой деревяшки кого-то из моих предков на какое-то мгновение отвлекло меня.
— Экспеллиармус!
— Ступефай!
— Протего!
— Круцио!
— Петрификус Тоталус!
Палочка вылетела из моей руки после первого же заклятия. Хор боевых чар заметался по залу. «Авроры» обрушились на все еще ошеломленных членов Ордена со всей мощью, которую только можно было ожидать. Тонкс и Кингсли действовали чуть медленнее и скованнее, чем остальные — и только тут до меня дошло, что именно означают все их симптомы в совокупности. Вовсе никакая это не усталость — обыкновенный Империус! Черт, но как же так!? Как, КАК, во имя Мерлина, мы это прошляпили!?
«Схватка», если ее можно так назвать, длилась недолго — буквально пару минут. «Авроров» столько же, сколько и членов Ордена, но они были готовы действовать, тогда как их противники никак не ждали нападения изнутри, несмотря на все подозрения. Дольше всех сопротивлялась группа у камина — хотя от Северуса, все еще невменяемого из-за невыносимой боли в метке, толку было мало. Однако все-таки в какой-то момент я даже начал надеяться, что им удастся… Что именно им должно было удаться? Одержать победу? Вряд ли, не с таким превосходством — и не с палочкой «Скримджера» у горла Гарри. Прорваться к дверям? Вот это возможно, но…
— Авада Кедавра!
Вспышка зеленого света озарила Зал, — а в следующее мгновение воцарилась жуткая, мертвая тишина. Про такую обычно говорят — «слышно, как муха пролетит». Стих даже крик Гарри, хотя я не знал, справился ли Поттер со своей болью, или же напротив, потерял сознание. Хриплый мужской крик — крик протеста, отчаяния, неверия и невыносимого горя, — разнесся по залу. В следующий момент его подхватил второй голос, на сей раз — прямо за моей спиной. И словно только теперь у меня, наконец, включилось восприятие, и я осознал, что же именно вижу перед собой: коленопреклоненный Артур Уизли возле неподвижного тела своего старшего сына, и Рон, бросившийся к ним с перекошенным от горя лицом. МакГонагалл, охнув, прижала руки ко рту, выронив палочку. Джаред Поттер схватился за сердце. Да и меня самого охватил ужас. Я не был близко знаком с Биллом Уизли, но все же несколько раз нам довелось пообщаться, и из всей семейки он, пожалуй, нравился мне больше всех — ну, по крайней мере, среди братьев. (Джинни, естественно, не в счет). Не знаю, почему именно эта смерть произвела столь жуткое впечатление, в конце концов, битва есть битва. Наверное, все потому, что все-таки по-настоящему это было в первый раз — так близко, к тому же с человеком знакомым и значимым для меня, как личность.
«Авроры» — хотя, не думаю, что были сомнения в том, что никакие они не авроры, а Пожиратели в личинах, — не дали остальным ни секунды передышки. Отца и младшего сына Уизли они, правда, не тронули, но двое из них все же держали их под прицелом. Остальные согнали всех прочих в кучу, бесцеремонно вздернув на ноги сначала Снейпа, потом — отца. Люциус был бледен, губы — сжаты в ниточку, однако лицо представляло собой обычную бесстрастную маску. Пожалуй, боль выдавали только сузившиеся зрачки и почти незаметная испарина, выступившая на лбу. Окклюменция в какой-то степени помогает отрешиться от боли, так что я не сомневался, что и он, и крестный не замедлят воспользоваться этим. В самом деле, Северус тяжело дышал, точно ему пришлось пробежать несколько километров без остановки, однако тоже уже вполне владел собой.