Времени не просто в обрез — поняла я. Его просто нет! «Надо уходить, и будь что будет! Дамблдор, черт побери, все равно уже не жилец после укуса этой проклятущей змеи!» — верещал где-то в голове голос моей типично слизеринской сущности. Возможно, голосок этот был даже прав. Какая-то часть меня, безусловно, рада была бы пойти у него на поводу и сбежать. Мерлин, я и так достаточно наворотила дел, пойдя на поводу у подцепленной от Гарри гриффиндорской безбашенности! Нет смысла снова подставляться…
И тем не менее, я колебалась лишь долю мгновения, прежде чем распахнуть дверь палаты и ввалиться внутрь. Воспоминание о том, при каких обстоятельствах я была тут в прошлый раз, заставило меня вспыхнуть и дрожью отозвалось где-то внутри — но ни времени, ни возможности предаваться приятным воспоминаниям у меня сейчас не было. Шум, треск, грохот, гул великаньих ударов, дрожь пола… Очередное сотрясение швырнуло меня вперед, я больно ударилась бедром о спинку кровати — а в следующее мгновение пол под ногами опасно накренился. Кровать со скрипом проехала вперед, становясь наискось, бесчувственное тело директора, прикрытое простыней, скатилось к краю постели. Я охнула, запоздало вытаскивая из кармана палочку.
— Вингардиум Левиоса! — приказала я, направляя ее на кровать.
Выбор заклятия был неудачным — я поняла это почти сразу. Чтобы левитировать что-то, необходимо самой твердо стоять на ногах — особенно, учитывая, что удерживать свой объект мне нужно было максимально бережно, дабы не уронить и не потревожить раненного. Нет, ну понятное дело, что с чарами первого курса я справлялась обычно без проблем — но не тогда, когда пол под ногами дрожал и качался как палуба парусной яхты в шторм. Я дважды чуть не уронила саму кровать, и в довершение, тело директора теперь болталось, словно тряпичная кукла, на самом краю, грозя вот-вот вывалиться на пол. Упершись спиной в дверь, я поняла, что до сих пор удержать кровать и пациента вместе было еще полбеды. А как протащить все это через дверь? Ведь надо еще и держать створку открытой, разделить внимание, а это чревато…
Я не успела закончить даже формулировку самой этой мысли, как трещины, покрывавшие стену, от очередного сокрушительного удара снизу разошлись окончательно, соединив свои причудливые узоры. С потолка и стен посыпались осколки камней, и угол палаты вдруг с треском и грохотом начал медленно проседать вниз. Я не сдержала крика, контроль над чарами улетучился, кровать с лязгом и скрипом рухнула на пол — благо я еще догадалась не поднимать ее высоко… голова Дамблдора от удара свесилась с кровати набок, и директор слабо застонал — однако его голос потонул в царящем вокруг адском шуме. В миллиардный, наверное, раз я вспомнила слова Гарри — что в трудную минуту у него словно бы открывается «второе дыхание», и он начинает соображать и действовать втрое быстрее и лучше, чем в обычной жизни. Не знаю, как ему это удавалось — у меня все было совсем не так. Я в отчаянии съежилась у стены, каждую секунду ожидая, что просевший угол здания начнет обваливаться, увлекая за собой и нас, или что на нас рухнет кусок потолка… Или что угодно еще! Я понимала, что надо действовать, и быстро, но… Но словно впала в какой-то ступор, совершенно не в силах даже предположить, как выпутываться. Мыслей в голове словно вообще не осталось, кроме одной: надо что-то делать, а я представления не имею, что.
За окном мелькнула какая-то тень, на мгновение скрыв диск луны — но она пронеслась слишком быстро, чтобы я успела понять, что это было. Усилием воли я стряхнула с себя оцепенение, и, шатаясь, вцепилась свободной рукой в ручку двери, толкая ее от себя. Кажется, с той стороны ее придавило не то осколком камня, не то перевернутой кроватью — створка отворилась ровно наполовину, и дальше двигаться не желала. В принципе, это не было такой уж большой проблемой — пространства было вполне достаточно, чтобы я смогла протиснуться сама, и даже вытащить директора — но не вместе с кроватью.