Ага, как же! Держи карман шире… В первую же секунду моя приемная матушка выдала такой блестящий атакующий «каскад», что у меня глаза на лоб полезли. Даже после всех тренировок этого года, после участия в паре сражений — это более чем впечатляло. Подобного я не видела даже в исполнении Гарри, при всех его талантах в ЗОТИ. Закрыться, уклониться от этого, ВЫСТОЯТЬ против подобного — на это, он, пожалуй, способен, но вот наколдовать ЭТО самому? Сомнительно — хотя и не сказать, чтобы невозможно… Такое приходит только с опытом.
Нарцисса на этом не остановилась. Ошеломив сестру первым натиском, она почти не сбавляла темп атаки, заставив Беллатриссу уйти в оборону. Лестрейндж, сама предпочитавшая агрессивный стиль ведения боя, то и дело пыталась перехватить инициативу — но тут же получала в ответ яростное сопротивление. Лучи заклятий метались по коридору, вдребезги разбивая оставшиеся окна и выбивая на каменных стенах причудливые загогулины.
Наблюдать за битвой сестер было бы даже и интересно, если бы не сжимающий сердце страх — за то, чем все закончится, за Нарциссу, которая каждую секунду могла пострадать, — и, наконец, за оказавшегося меж двух огней Драко, беззащитного в том состоянии, до которого его довела сумасшедшая тетка.
Мое положение, между тем, тоже нельзя было назвать безопасным, да и пожалуй, не только мое, но и Джинни с Гермионой тоже. Рядом со мной, ударившись об пол, с шипением рассыпался в мелкие искры лиловый луч непонятного заклятия — и когда искорки эти коснулись кожи моего запястья, я ощутила легкое покалывание в кончиках пальцев. Боясь поверить в свою удачу, я напрягла руку, еще… Ура! У меня получилось! Мой указательный палец согнулся, потом я с усилием выпрямила его, пошевелила… Каждое новое движение, как и положено, давалось мне легче предыдущего. Я более-менее поняла смысл заклятия, которым «наградила» меня Беллатрисса: это было что-то вроде расслабляющих чар, своего рода противоположность «Петрификусу». Он заставлял все двигательные мускулы оцепенеть и застыть — эти же чары расслабляли их и не позволяли хозяину снова напрячь их по своей воле. К счастью, искры магической силы вместе с моим собственным стремлением освободиться, помогли мне если и не разрушить заклятие, то пробить в нем трещину. Я быстро выяснила, что чтобы снова обрести возможность двигаться, мне надо сперва постараться напрячь мышцы, а потом резко расслабить — тогда они быстрее и проще приходят в норму. Будь у меня больше времени, я бы сначала полностью восстановила контроль над своим телом, и только потом начинала бы что-то предпринимать — но увы, приходилось спешить.
Добьившись от своего тела хоть какой-то подвижности, я кое-как приподнялась и тяжело перевалилась со спины на живот, опираясь на трясущиеся, все еще плохо повинующиеся мне руки. Не заботясь о том, как это выглядит со стороны, кое-как подтянула ноги под себя, неуклюже становясь на четвереньки… И тут же вынуждена была снова плашмя броситься на пол — прямо над моей головой пронесся, с шипением уйдя в стену, луч очередного заклятия. Новая порция искорок осыпала меня, руки будто бы закололо сотней иголок. Бросив взгляд наверх, я рискнула преодолеть еще пару метров по-пластунски, потом еще…
Нарцисса, очевидно, заметила мои поползновения: она резко провела еще один каскад, одновременно наступая на сестру и вынуждая ее переместиться назад, так что Драко остался немного в стороне. Приподнявшись, я всем телом рванулась вперед, преодолевая последние препятствия, и практически рухнула сверху на бесчувственное тело брата.
— Ох, прости, родной… — выдохнула я, хотя и понимала, что Дрей меня сейчас вряд ли услышит.
Снова приподнявшись, я лихорадочно зашарила руками по полу в поисках своей волшебной палочки, валявшейся где-то здесь. Меня нисколько не заботило то, что острая каменно-стеклянная крошка царапает ладони и впивается в кожу — все это можно легко и просто вылечить…
— Ну, где же ты, ну? — под пальцами были только щепки, обломанные прутья от метлы… Наконец-то! Поверхность одного «прута» вдруг показалась чуть более гладкой и теплой, чем другие, и я, не колеблясь, ухватила его. Хвала Мерлину, это действительно была моя палочка — она удобно и привычно легла мне в руку, чуть задрожавшую от облегчения. Волна магии, прокатившись через меня, окончательно смыла остатки чар.
Осторожно, и в то же время торопясь, боясь упустить время, я перевернула Драко на спину. Лицо брата исказилось, он слабо застонал — но не открывал глаз. Чертыхаясь про себя, я быстро наложила диагностику, определяя болевой шок, сорванные связки, и — самое неприятное последствие Круциатуса — так называемую «телесную память» о перенесенной боли, что-то среднее между ее отголоском и болью воображаемой. Ну, вообще-то, последствия были не такими уж страшными, куда страшнее было то, насколько перенесенная боль повлияла на психику? Вроде, Драко не должен был пострадать так уж сильно, воздействие было не очень долгим… Впрочем, пока парень не придет в себя, этого наверняка сказать нельзя. Малфой всегда утверждал, что болевой порог у него низкий. Хотя, если верить Гарри (а почему, собственно, я должна ему не верить?), по большому-то счету Дрей неплохо справлялся с болью… Так что, когда говорил о «низком болевом пороге» — наверняка прибеднялся. Мысленно выругавшись, я в сотый раз посетовала, что так и не удосужилась выучить никаких целительных заклинаний, кроме простенького «Асклепио», которому меня научил Гарри. Проку от него сейчас — как от Импервиуса на дне озера… Конечно, я видела и другие целительные чары в исполнении мадам Помфри и Нарциссы, но применять их сама никогда не пробовала. Диагностика, которую я наколдовала только что — не в счет, она ничего не лечит, лишь показывает проблему. Ну да ладно, я хотя бы добралась до Малфоя и могу прикрыть его, если понадобиться — это уже хорошо.