— «Не злой»! — передразнила подругу Тереза. — Ты что забыла, что сказала Пэнси? Что Драко Малфой разбил ее сердце, и продолжает разбивать сердца у других девчонок! Так может поступать только очень злой и бессердечный человек! Ты что, хочешь, чтобы и у Дафны сердце разбилось? Что тогда будет с Асти — прикинь, каково иметь сестру без сердца? Да она ж ее со свету сживет!
— Нет, конечно не хочу! — испугалась вторая девчонка. А я только через пару минут смог припомнить, что они, видно, имеют в виду младшую сестренку Дафны, Асторию, которая поступила в школу в этом году. А эта, вторая девчонка — видимо, Наяда Тэтчер, еще одна первоклашка. — Но только ведь «разбить сердце» — это ведь не может быть в прямом смысле? Это же значит — просто сильно обидеть, отвергнуть чью-то любовь, или что-то в этом роде…
— Дуреха! — снова убежденно фыркнула Тереза. Похоже, это ее любимое словечко. — Они же… то есть, МЫ — мы же волшебники! У нас все бывает буквально! И все эти разговоры, — она перешла на громкий драматический шепот, стараясь при этом, чтобы он звучал зловеще, — о том, что он «затащил девушку к себе в постель»! Ты разве не знаешь, зачем это делается?
— Нну… для того, чтобы спать вместе… — пролепетала Ная. — И еще лежа обниматься удобнее… — я с трудом сдержался, чтобы не хихикнуть, и попытался припомнить, а знал ли я том, чем занимаются взрослые в постели, когда поступал на первый курс? Выходило, что знал, а чего не знал, о том догадывался. Неужели есть еще настолько наивные дети, чтобы в таком возрасте не знать хотя бы приблизительно…
— Я же говорю — дуреха! — хихикнула Тереза. — Ну слушай, как все происходит! Сначала… — она сделала драматическую паузу, — он сладкими речами заманивает девушку к себе в комнату! Потом… потом он поит ее околдованным вином, чтобы ей захотелось спать! — продолжал детский голосок зловещим шепотом. — А когда она становится совсем сонной, он кладет ее к себе в зачарованную постель, чтобы она не проснулась до утра… а сам — сам берет свою волшебную палочку… И с ее помощью он вынимает сердце из ее груди! А вместо него вставляет другое, которое делает сам — оно стеклянное! И оно бьется только до тех пор, пока девушка ему нравится! А когда он ее забывает, он делает специальное волшебство и разбивает это сердце! А осколки остаются внутри и больно ранят ее — вот почему брошенные девушки все время плачут!
— А куда же тогда девается ее настоящее сердце? — спросила дрожащим голоском Наяда. В ответ снова послышался зловещий шепот Терезы:
— А живое сердце он отдает злому колдуну, который и заколдовал его, чтобы Принц добывал ему сердца девушек для его черных колдовских зелий! И пока жив колдун, заколдованный Принц так и будет разбивать сердца у девушек, потому что ему нужны все новые и новые! И только во сне…
— Подожди, — засомневалась Ная, — а как же тогда брошенные девушки не умирают? Ведь живое сердце он у них вынимает, стеклянное — разбивает… Девушки от этого должны умирать, разве нет?
— Ну конечно нет! — нашлась Тереза после секундного замешательства. — Ведь стеклянное сердце биться не может — это просто стекляшка. Все дело в заклятии, которое он накладывает, когда вставляет новое сердце — именно оно заменяет его девушке. А работает оно… Да, работает оно до тех пор, пока хоть малюсенький кусочек стекла остается в теле. Вот так вот.
— Так как же помочь им всем? — спросила Наяда, всхлипнув. — Неужели надо убить его?
— Ты что, спятила? — рассердилась Тереза. — Я ж тебе сказала — он не виноват! Он сам заколдованный! Значит надо его — что? Расколдовать!
— А как?
— Надо, чтобы его поцеловала девушка, которую он раньше любил — до того, как его заколдовали. Или нет — наоборот, надо, чтобы он ее поцеловал… Нет, все-таки она. Только вот он из-за своего заклятия и видеть ее не хочет! И только ночью во сне он становится прежним, добрым и хорошим, и все ждет свою принцессу, чтобы она поцеловала его и сняла заклятие…
— А как же мы тогда узнаем, кто она, и снимем с него заклятие? — испугалась Ная. Однако ответить Тереза не успела — скрипнула дверь, и новый голос прервал их разговор:
— А вы две, что тут делаете? А ну марш в гостиную! — ну вот, только этого мне еще не хватает. Дафна. Судя по быстрому топоту ног, девчонки убежали, а моя… ох, ладно — моя девушка, — отдернула часть ширмы и встала надо мной, критически меня осматривая. Я открыл глаза и встретил ее взгляд, вопросительно выгнув бровь.