— Что? Нравится? — поинтересовался я. Дафна поморщилась.
— Ходят слухи, что ты спас жизнь Поттеру, — без обиняков начала она.
— Я не собираюсь перед тобой отчитываться за свои действия, Дафна, — предупредил я. Она глубоко вздохнула, словно набираясь решимости перед прыжком в ледяную воду, и смерила меня ледяным взглядом.
— Вот что, Малфой, — резко сказала она, — наши отношения меня больше не устраивают. Они зашли в очевидный тупик. Так что…
— Дверь там, — фыркнул я. Она что, рассчитывала, что я буду ее удерживать? Похоже, нет — Дафна громко фыркнула и вылетела вон. Я вздохнул и откинул голову на подушку. Ну вот, очередной романчик закончился. Раньше мне это даже нравилось — но теперь я ощущал какую-то странную пустоту внутри. Я не сожалел о Дафне, но кажется, сами по себе мои недолгие романы успели мне опротиветь. Да тут еще эти бредни первокурсниц… Ну все, с меня довольно! Пора что-то менять в своей жизни!
Раздавшиеся шаги отвлекли меня от грустных размышлений — к моей кровати подошла мадам Помфри, чтобы осмотреть меня. Сняв бинты она пробормотала очищающее заклятие, чтобы удалить остатки лечебной мази, и несколько минут внимательно изучала мои руки, помахивая над ними палочкой и бормоча диагностические чары. Вообще, выглядели они уже куда лучше, — отечность спала, краснота в основном тоже, хотя кое-где кожу еще потягивало. Продолжая шептать какие-то заклятия, мадам Помфри нахмурилась.
— Ну-ка, пошевели пальцами, — сказала она мне. Я послушно подвигал в воздухе пальцами. Мускулы отозвались вспышкой боли, и я негромко охнул, когда, согнув палец, почувствовал резь на месте сустава — словно кожа лопнула на сгибе, — и почти ощутил, как по пальцу стекает кровь. Медсестра мигом поняла проблему.
— Ну что ж, основные симптомы отравления удалось нейтрализовать — остались побочные. Вот, выпей это — она протянула мне флакончик с зельем, и осторожно прижала к моим губам, так как сам я взять его еще не мог. Я послушался — по телу разлился холодок, но он был приятным, и я повел плечами, немного расслабившись. Мадам Помфри вынула из кармана своего передника бутылочку с яркой этикеткой и комок ваты, оторвала от него приличный кусок, пропитала жидкостью из бутылочки, и начала осторожно протирать целебным лосьоном мои ладони, и потом перешла к пальцам, отдельно обводя каждый суставчик и уделяя особое внимание ногтям. Закончив, она велела мне подержать руки на весу, пока не просохнет лосьон, а сама, снова выставив на столик в ногах кровати батарею склянок, пузырьков и бутылочек, стала смешивать какую-то мазь в плоской стеклянной тарелке.
Пока снадобье сохло, я потихоньку отважился снова подвигать пальцами. На сей раз неприятных ощущений было меньше, хотя ощущение сухости и стянутости кожи осталось. Медсестра снова намазала мои руки какой-то мазью — теперь уже другой, не белой, как в первый раз, а разовой, напоминающей детскую зубную пасту — и так же приятно пахнущую клубникой. Впрочем, ничего удивительного — у клубники сильные смягчающие свойства, она вполне может входить в состав. Наложив мазь, мадам Помфри снова перебинтовала мои руки — но если в тот раз бинты были плотными, и намотаны на все пальцы, словно рукавица, то теперь они были из легкой марли, и обвивали каждый палец в отдельности, так что я худо-бедно уже мог пользоваться руками. Воспользовавшись этим, я кое-как пригладил волосы, а затем решил еще немного подремать до ужина — по телу разливалась слабость после шока и отравления.
Однако моим мечтам не суждено было сбыться. Стоило мне закрыть глаза и начать дремать, как дверь палаты скрипнула, открываясь. Я невольно приоткрыл глаза, и мысленно чертыхнулся — в приоткрытую щелку просунулась лохматая голова Поттера.
— Привет, — сказал он, увидев мои открытые глаза.
— Привет, — отозвался я нехотя, однако как ни странно, поймал себя на том, что ухмыляюсь в ответ на его приветственную улыбку. — Какими судьбами?
— Да так, вот, решил тебя навестить… — замялся Гарри, подходя к кровати и бесцеремонно усаживаясь на стул рядом. — Ты как тут?
— Да вроде получше, — отозвался я, несколько теряясь. И как себя вести с Поттером, который смотрит открыто-дружелюбным взглядом, и не норовит ответить колкостью на каждое слово? В груди как-то странно кольнуло. Это было слишком похоже на дружбу — когда он пришел проведать меня не потому что оказался вынужден, а потому что беспокоился… Усилием воли я взял себя в руки, не позволяя расчувствоваться. Мы пока не друзья, мы — бывшие враги, связанные спасенной жизнью…