— Он не превратился обратно, — коротко сказала она. Голос ее был все таким же хриплым и слегка дрожал от напряжения — а я мысленно обозвал себя дураком. Она права, будь этот оборотень мертв, он должен был бы снова превратиться в человека! Ведь это произошло даже с самим Фенриром! Этот, однако, все еще сохранял волчий облик — а значит, был еще жив.
— Прости, ты права, — выдохнул я. Признаться, у меня слегка кружилась голова от нового притока адреналина, но я старался не обращать на это внимания. — Мобиликорпус!
— Сможешь удерживать эти чары, пока я закончу замыкающий круг? — спросила девушка, когда все волки оказались за чертой. — Это просто смесь Левитации и Вихревого заклятия.
Она назвала формулу — и я поразился ее простоте и эффективности. Единственный недостаток этих чар был в том, что их нужно было непременно активно поддерживать, не опуская палочки, — но с этим вполне можно смириться. Повторив заклятие, я перехватил контроль над смерчем — что оказалось труднее, чем я думал. Потоки воздуха все время норовили выскользнуть из-под контроля и перестать крутиться на одном месте. Не говоря уже о том, что при малейшем ослаблении контроля осколки так и норовили разлететься в разные стороны. Ну и, должен признаться, пару раз я не смог отказать себе в удовольствии зацепить краем вращения смерча то одного, то другого оборотня… Визг приносил мне некоторое мрачное удовлетворение, и я, хоть и сознавал, что с моей стороны это едва ли можно назвать порядочным, все равно не испытывал никакого раскаяния.
— Все, я закончила! — объявила наконец Гермиона, выпрямляясь. Я с сомнением покосился на непрерывную черту замыкающего круга.
— Ты уверена, что это сработает? — спросил я. Девушка, поведя палочкой — проверяя чары, как я осознал тут же, — уверено кивнула.
— Да, — сказала она в подкрепление своих слов. — Отпускай.
Это оказалось тяжелее, чем я думал — положиться на силу ритуальных чар и отказаться от той мнимой безопасности, которую давали кружащиеся в смерче серебряные осколки. Я глубоко вздохнул — рука Гермионы легла поверх моей и она с силой надавила на нее, опуская вниз. Усилием воли я отпустил контакт с заклинанием и позволил воздушным потокам развеяться.
В следующее мгновение четыре поджарые тени метнулись к нам из центра комнаты. У меня екнуло сердце, на какое-то мгновение застыв в очередном припадке неконтролируемого ужаса. Однако опасения были напрасны. Рывок волчьей стаи прервался на полпути — на лини замыкания их словно отбросило назад, и сам воздух над этой «границей», казалось, заискрился. Я громко выдохнул и ощутил, что у меня трясутся коленки. Сделав шаг назад, я прислонился к стене, а потом от избытка облегчения притянул к себе точно так же тяжело дышащую Грейнджер и крепко обнял ее. К моему удивлению, она и не думала отстраняться — наоборот, расслабилась и уткнулась лбом мне в ключицу.
— Я тебе когда-нибудь говорил, что ты гений? — спросил я, когда отдышался достаточно, чтобы суметь заговорить. Девушка помотала головой.
— Нет, но спасибо, — глухо пробормотала она, а затем подняла голову, глядя на безрезультатно пытающихся пробиться к нам волков. — Ты не ранен?
— Я — нет, вроде, — отозвался я. Признаться, меня слегка лихорадило, но это скорее от пережитого возбуждения. — А ты? — спросил я. Гермиона пожала плечами.
— Не знаю. С этим зельем я не уверена в том, что чувствую. Вроде бы нет, но думаю, для пущей уверенности надо на всякий случай наложить диагностику на нас обоих. Все-таки, близкий контакт…
— Это позже, — сказал я. Оборотни за чертой сверлили нас ненавидящими взглядами, однако эту преграду им было не одолеть так же легко, как наши Барьерные чары при входе. Все-таки не зря Грейнджер выбрала именно Темномагический ритуал — против этого заклятья Сила Луны бесполезна.
— Я знала, что Ритуал сработает, но в какой-то момент начала сомневаться, что у нас получится довести его до конца… — проговорила гриффиндорка, словно прочитав мои мысли. Я посмотрел на нее — девушка, повернув голову, разглядывала пленных волков со смесью отвращения, жалости и страха.