На лестнице послышался шорох — но никак не похожий на человеческие шаги. Звук был смутно знакомый — именно шорох и что-то вроде… писка? Прежде чем я осознал, что именно это означает, Люпин с грозным рыком прянул вперед, оскалив клыки. Я сглотнул. Судя по тому, что я успел разглядеть, зубами профессор не уступал «сородичам». Но я никогда не думал, что волки — даже пусть волки-оборотни! — охотятся на мышей. Или… Мыши — Люпин — Мародеры — Крыса ….
— Хвост! — выкрикнули мы с Грейнджер в один голос — очевидно, смысл происходящего дошел до нас одновременно. Действительно — «старый приятель», проклятый пролаза, по словам Блейз, все еще ошивался где-то в Хогвартсе! Почему бы и не здесь… Оборотень лязгнул зубами, волчком завертелся вокруг себя — между его лап проскользнула тощая серая крыса и, что было прыти, дала деру. Ну, точнее, попыталась. Волк ринулся за ней и настиг одним прыжком. Его острые как бритва клыки располосовали предателю бок, но убивать профессор что-то не торопился. Как мне казалось, не в его характере, вообще-то, издеваться над жертвой — но в данный момент никакие соображения милосердия и порядочности не могли меня заставить посочувствовать Хвосту.
Я никогда и предположить не мог, что крысы умеют ТАК верещать. Нет, конечно, избитое сравнение — «готовы были лопнуть барабанные перепонки» — тут не годилось: все-таки, крыса есть крыса, и даже анимагу в этой форме такой подвиг не под силу. Однако визг был такой, что на мгновение заглушил, казалось, даже гневный рык оборотня.
— Напомни мне, ведь на анимагов укус оборотня не действует? — нарочито спокойно спросил я у Грейнджер. Гермиона все еще цеплялась за мое плечо сзади, пальчики ее дрожали. В отличие от меня, она, кажется, готова была пожалеть Петтигрю.
— Нет, когда они в анимагической форме, — отозвалась она.
— С одной стороны, даже жаль. — жестко заметил я. — А с другой, эта тварь и в крысином виде достаточно опасна. Будь он волком… Хотя, в Стае его бы, скорее всего, попросту сожрали.
— Его и так сейчас сожрут, — содрогнулась девушка, однако не сделала ни малейшей попытки помешать волку.
Я не успел ответить. Хвост до конца оправдал свою крысиную натуру. Он убегал и изворачивался сколько мог — но сейчас ему некуда было деваться. В просторном и широком коридоре от оборотня ему не уйти: тот догонит его в два счета. Помощи ждать неоткуда — мы шли окольными путями, хоть и торопились, но старались обходить места, где кипели схватки, — так что его дружков-Пожирателей поблизости нет. Да даже если и есть, никто из них не знает, что Хвост вообще в школе, ведь сюда-то его притащила Блейз. К тому же, не думаю, что кому-то из них вообще есть до него дело…
Хвост, похоже, тоже это понимал. Потому, наверное, он и сделал единственное, что еще мог — то, что делает загнанная в угол крыса. Кое-как вырвавшись в очередной раз из волчьих клыков, он немыслимым прыжком отскочил — и на глазах начал менять форму. В первый момент я слегка растерялся. Зачем ему это? У человека против оборотня шансов немногим больше, чем у крысы — даже при наличии волшебной палочки! А убежать-то у крысы точно больше шансов… На всякий случай, я выставил собственную палочку вперед, готовясь отразить атаку. Оборотню-то почти плевать на всякие чары, но что, если Хвост нападет на нас?
Люпин не стал ждать, пока его вероломный «старый друг» проявит инициативу. Он прыгнул вперед, сбивая предателя с ног, чтобы схватить его за горло, и… И на лице Пттигрю на мгновение проступило выражение злобного торжества, ну никак неуместное у человека, которому вот-вот перегрызут глотку! Его палочка со стуком покатилась по полу, но Хвост и не обратил на нее внимания. Вместо этого он с отчаянным визгом, все еще похожим на крысиный, сунул правое предплечье прямиком в оскаленную пасть. Гермиона вскрикнула, да и я с трудом удержался от возгласа. Рожу Петтигрю исказила гримаса боли, когда острые как бритва зубы вцепились в его руку, располосовав ее почти до кости. Но даже боль не могла затмить лихорадочный блеск его глаз. Он что, еще надеется на… На что?
Волк и человек, сцепившись, покатились по полу — и вдруг в клубке переплетенных тел что-то сверкнуло. И тут до меня дошло, что именно это было, и на что надеялся Хвост, и зачем он превратился в человека. Крысиные лапки слишком малы — а вот человеческие руки… Точнее, ОДНА рука!
— Его рука! Серебро! Ремус, назад! — крикнул я, понимая, что, увы, безнадежно опаздываю. Гермиона за моей спиной в ужасе охнула. Петтигрю снова завизжал — и прежде, чем мои слова смогли дойти до одурманенного кровью сознания разъяренного оборотня, предатель с жуткой гримасой боли и торжества вонзил серебряные пальцы ему в бок. Подаренная слуге Волдемортом кисть обагрилась кровью — черной в неярком ночном освещении замка. Волк жалобно взвизгнул от боли и захрипел. Вторя ему, я вскрикнул, словно это мои ребра трещали под металлическими пальцами, словно МОИ внутренности раздирал этот нечеловечески сильный протез. Надо остановить его! — билась в голове единственная мысль. Я поднял палочку, еще не зная, что именно буду делать. Оглушить или обездвижить Петтигрю? Но Мерлин знает, куда он при этом повалится, это может еще хуже повредить Люпину! Но если его не остановить, он все равно убьет нашего оборотня! Положение казалось отчаянно безнадежным…