— А он и так погиб напрасно! — резко ответил он — и снова всхлипнул. — Ему вообще не нужно было рисковать! Мы бы справились со змеей сами! Ситуация не была безнадежной. А он… Он хотел быть рядом… Он не должен был… — снова отчаянный всхлип.
— Ну тише, тише… — я неловко погладил Поттерв по волосам, не зная, что еще могу сделать.
У меня был кое-какой опыт в том, чтобы утешать девчонок — сколько раз Блейз плакалась мне «в жилетку» трудно даже сосчитать, — но я не был уверен, что можно применить те же методы в отношении парня. Гарри крепко зажмурил глаза, словно хотел перекрыть веками поток слез, и прижался виском к моему плечу, чуть откинув голову. Все, что я мог для него сделать — это направить ему через узы немного своей силы, и физической, и душевной. Ощущение поддержки и сопереживания, видимо, действительно помогло. Через несколько минут Поттер несколько раз глубоко вздохнул, потом кивнул и медленно выпрямился, отодвигаясь. Выпустив, наконец, Колина, он аккуратно опустил мальчика на пол, осторожно выровнял изломанные руки и ноги — и, прикусив губу, чтобы снова не разрыдаться, провел рукой по его лицу, закрывая погибшему глаза. Волосы и одежда Колина насквозь промокли от плещущейся вокруг воды — а впрочем, ему уже все равно, как-то отстраненно подумал я. Несколько минут мы еще просидели в молчании, не двигаясь, чтобы почтить память павшего. Потом Гарри заговорил — и голос его звучал глухо от подавленных слез.
— Он сказал, что любит меня. Перед смертью. Можешь себе представить?
— В смысле… Прямо в ТОМ САМОМ смысле? — осторожно уточнил я. Поттер кивнул.
— Только не шути на этот счет, я тебя прошу, — тихо и как-то устало сказал он. Я сглотнул.
— Я не буду, Гарри, — пообещал я. — Но я бы хотел… уточнить. Для тебя это признание так много значило?
— Я… — Гриффиндорец запнулся и на какое-то время задумался. — Ну… даже не знаю, — сказал он. — Мне его жаль, но так было бы в любом случае. Просто это… ну…
— Я понимаю. Добавляет всей ситуации… драматизма. Верно? — Гарри кивнул. Вид у него был потерянный. — А ты…склонен был ответить на его чувство? — как можно осторожнее спросил я. Поттер дернулся было — но ни в моем тоне, ни в выражении лица, ни даже в мыслях, не было ни тени насмешки. Вопрос, конечно, был почти риторическим — но в то же время… а вдруг признание Криви заставило Гарри задуматься?
— Ты же знаешь, что нет, — наконец сказал он, тяжело вздохнув. Его эмоции, прежде бившие через край, наконец-то начали утихать. Я медленно, нарочито спокойно кивнул.
— А ты… Ты каким-то образом давал ему… ну… Я не знаю — повод? Я имею в виду — Ты делал что-то, чтобы привлечь его? Или, может, дал повод надеяться на взаимность? — спросил я. Гарри снова задумался на несколько секунд и покачал головой.
— Я не знаю, — тихо сказал он. — Если я и делал что-то такое, то неосознанно. Колин сказал, что… Что присматривался ко мне, потому что я… Ну, ты понимаешь. Вся эта чушь с моей известностью и популярностью. Рон даже шутил на втором курсе, что Колин и Джинни, если сблизятся, могут организовать мой фан-клуб, — парень горько усмехнулся в ответ на мою гримасу. Я понимающе кивнул. Джин-то свою одержимость Поттером преодолела — а вот Криви… — Отчасти, наверное, Рон был прав, — продолжал Гарри. — По крайней мере, в отношении Колина. Колин сказал — поначалу это и было что-то вроде… ну, влюбленности в знаменитость. Как в какого-нибудь актера или квиддичного игрока. А потом… Он сказал, что постепенно все изменилось. Он стал замечать за образом «героя» меня самого, и… — Поттер закрыл глаза и глубоко вздохнул. Я прекрасно чувствовал, что тема ранит его, ему не особенно приятно осознавать, что в него был влюблен парень — и в то же время парень этот заслуживал, по меньшей мере, сочувствия. Ну и плюс его смерть, которая добавила трагизма ситуации… И все-таки наш разговор заставил Потера немного оттаять — я как бы переключил его мозг с простого осознания горя на размышления, заставил парня задуматься, анализировать и сопоставлять факты. А это — первый шаг к преодолению своей боли. Гарри, кажется, тоже осознал, что мои вопросы были неспроста. Еще раз глубоко вздохнув, он потер руками лицо, словно отгоняя усталость, и открыл глаза. Сняв очки, без особого успеха протер их краем рукава. Потом снова надел их и с вызовом посмотрел на меня. — Драко, чего ты пытаешься добиться этими вопросами? — спросил он напрямик. Я пожал плечами.
— Если честно — пытаюсь тебя немного отвлечь, — отозвался я. — Заставить тебя думать. Ну и привести во вменяемое состояние. А то твое чувство вины прямо зашкаливает.