Этим мы и занялись в первую очередь. Трансфигурировав из первого же попавшегося обломка кусок ткани, мы соорудили из него грубое подобие мешка, в который сгрузили дневник Тома Риддла, кольцо Гонтов, медальон Слизерина и останки диадемы Рейвенкло. Голову Нагайны мы до поры до времени старательно обходили стороной. Наконец, когда все вещи оказались в «мешке», я левитацией подобрал наше «последнее доказательство» смертности Волдеморта. Не удержавшись от мелкого хулиганства, я заставил змеиную голову щелкнуть челюстью — как раз в тот момент, когда она пролетала мимо Рона. Рыжий гриффиндорец аж на месте подскочил, но тут же сообразил, чьих это рук дело.
— Малфой, я когда-нибудь тебя все-таки придушу, — проворчал он. — Нашел время для своих дурацких шуточек!
— Ну извини, Уизли, не удержался, — хихикнул я. — Ты так смешно подпрыгиваешь от испуга, что просто обидно упускать возможность на это полюбоваться.
— Прекратите, вы, оба! — шикнул на нас Гарри. — Черт… У меня какое-то дурное предчувствие. Что-то он замыслил…
— Тоже мне, великое открытие… Это и так ясно, — пожал плечами я. — Вопрос в том — что именно, и как этому противостоять.
— Идем, — тряхнул головой Поттер, указывая головой на дверь. — Нет смысла торчать здесь. Черт…
— Что? — я насторожился. Гарри не блокировал от меня свое сознание, но притушил связь, так что я с трудом чувствовал его состояние. Только сейчас у меня закралась осторожная мысль, что это неспроста. Может, отвлекаться не хочет? Однако вместо того, чтобы идти к двери, парень замер на месте.
Я посмотрел на него — и чертыхнулся. Лицо Гарри побелело как мел, он судорожно кусал губы, а глаза расширились, глядя куда-то сквозь меня. Мне потребовалась секунда, чтобы оказаться рядом — но не успел я подхватить его, как гриффиндорец резко вырвался, и поднял ладонь в запрещающем жесте, как бы отодвигая меня от себя.
— Что с тобой, тебе плохо, Гарри!? — вскрикнул Рон, тоже обернувшийся к другу.
Гарри замотал головой, отступая назад, дальше от нас. Его неожиданное резко затрясло — и гриффиндорец вдруг снова упал на колени, изо всех сил стискивая голову руками.
— Малфой, твою мать, сделай что-нибудь! Ты ведь с ним связан! — рявкнул Уизли, явно не зная, то ли, невзирая на протесты Гарри, кинуться к нему, то ли остаться на месте и предоставить поле деятельности мне.
— Нет! — крикнул Гарри, снова вскидывая ладонь. Он тяжело дышал, словно пробежав несколько миль без передышки. По посеревшему лицу градом катился пот, гриффиндорец крепко зажмуривался — и то и дело вздрагивал, будто от невидимых ударов. Я прикусил губу, и, наплевав на все запреты, потянулся к нему мысленно.
В первый момент я ощутил легкое сопротивление — но видимо, противостоять еще и мне у Поттера сил уже не было. Его ответную реакцию можно было сравнить с тяжелым вздохом, и он неохотно уступил. Я проник в его сознание — и не сразу осознал, что именно чувствую. А точнее, что чувствует он…
Ощущение напоминало… даже не боль, а что-то вроде того, что испытывает человек, находясь непосредственно под звонящим колоколом. Звон в ушах, от которого кажется, что череп вот-вот лопнет. Только, в отличие от колокольного звона, этот бил не в барабанные перепонки, а прямо в мозг, почти отключая и рассудок, и само сознание. Гарри судорожно глотал ртом воздух. Напор неведомой силы то ослабевал, то снова увеличивался, волнами, почти сводя юношу с ума. Еще раз плюнув на все запреты, я рухнул рядом с ним на колени и, схватив Поттера за плечи, встряхнул, точно куклу. Зеленые глаза распахнулись, уставившись на меня. Как ни странно, это помогло. Напор чужой силы ослаб, взгляд Гарри стал осмысленным.
— Это Лорд, ведь так? — спросил я. Он кивнул. — Он зовет тебя?
— Он хочет что-то показать мне, — еле разлепив губы, отозвался гриффиндорец. — Пытается соединиться со мной мысленно. Как в видении, только теперь — целенаправленно. Но… А если это ловушка? Если он хочет… завладеть мною?
— Надо узнать, что ему понадобилось, — проговорил я, подумав. — Попробуй поддаться на его зов. Если он завладеет тобой, обещаю, мы с Роном вырубим тебя, и у него ничего не выйдет. Если ты потеряешь сознание, то такой контроль ему придется восстанавливать заново.
Глаза Поттера расширились, в них плескался неподдельный ужас. Я и сам испытывал нечто подобное — и отнюдь не из-за нашей связи. Право слово, от подобных перспектив и куда более мужественный человек, чем я, испугался бы до чертиков. А впрочем, Поттер есть Поттер. Когда это он отступал только из-за того, что боялся?