— Не смей называть меня этим именем, щенок! — выкрикнул он. Я насмешливо хохотнул.
— А что, ты думаешь, из-за имени что-то изменится? — спросил я. — Можно пыжиться и именовать себя Лордом сколько угодно, Том. Но это не изменит того факта, что ты — всего лишь сирота-полукровка из приюта, чьи предки обнищали задолго до его рождения и ютились в бедной лачуге!
Я поморщился. В этот момент мне было противно от самого себя. Я никогда не придавал значения общественному положению, и уж тем более — богатству. Однако это имело большое значение для чистокровных, для его Пожирателей Смерти — и мне нужна была любая возможность, чтобы внести разлад в их «дружный коллектив».
— Возможно, мои предки и были нищими, — голос Волдеморта звенел теперь неприкрытой, яростной ненавистью, которой одной было бы достаточно, чтобы испепелить меня на месте, если бы она обладала материальной силой. От боли в шраме мутилось в глазах. — Но я — Я САМ, САМ добился величия! Я — самый могущественный маг на свете! И…
— Ну сколько раз повторять, — притворно вздохнул я, от боли не в состоянии придумать ничего более действенного. — Не льсти себе. Ты — не самый Великий маг в мире. Самый великий — Альбус Дамблдор. Пора бы уже и запомнить…
— Дамблдор! — прорычал он. — Да я уничтожил твоего драгоценного Дамблдора, как какого-нибудь щенка!
— И опять ты льстишь себе, — возразил я, с болью в сердце. Уничтожил. А я ведь до последнего надеялся, что директор выкарабкается… Нельзя, нельзя распускаться, надо держать себя в руках! Горевать будем потом! — напомнил я себе, усилием воли загоняя эту новую боль вглубь сознания. Нельзя дать этому чудовищу понять, что значат для меня его слова. Надо держать лицо, как бы больно это ни было. И вдруг я понял, что боли в шраме больше не ощущаю. Горе, охватившее меня, словно пересилило направленную на меня злобу. Несмотря на подступающие к горлу слезы, голова была на удивление ясная. — Дамблдора убил не ты, а твоя змея, — продолжал я с немного наигранной бравадой, изо всех сил стараясь перебороть сдавивший горло спазм. Впрочем, раздосадованный Лорд не заметил, как дрогнул мой голос. — Умереть от змеиного укуса всякий может. В бою-то ты его не победил — а значит, он навсегда останется могущественнее тебя, даже и после смерти!
— «Гарри! Готово!» — отчетливо прозвучал в моей голове голос Драко и я чуть не подскочил от неожиданности. В первый момент я не понял, о чем речь, но, взглянув на Блейз, все еще сидевшую неподвижно на столе, заметил в ее глазах живой, светящийся огонек. Девушка едва заметно кивнула и слабо улыбнулась, пользуясь тем, что стоящий за ее спиной Волдеморт не мог видеть выражения ее лица. У меня немного отлегло от сердца. Отведя взгляд, чтобы не выдать ее, я снова посмотрел на своего врага, который буквально пыхал злобой.
— Это неважно, — выдавил он наконец. — Важно, что Дамблдор больше не стоит на моем пути, а значит, я скоро сотру всякую память о нем! Никто не посмеет сомневаться в моем величии и силе!
— «Кстати, Блейз говорит, что это ложь», — добавил мысленный голос Драко, и я немного обескуражено заморгал, изо всех сил стараясь больше ничем не выдать своего замешательства.
— «Что ты имеешь в виду?»
— «Дамблдор. Блейз говорит, Лорд не убил его. Сказал, что хочет, чтобы тот очнулся и увидел твое поражение. Ну, как я понял, что-то вроде того, что директор все равно умрет, так Волдеморт хотел, чтобы тот перед смертью понял, что все было зря».
— «Лживый мерзавец!» — с отвращением подумал я, но у меня отлегло от сердца. — «Знаешь, Дрей, по-моему, наша с ним беседа заходит в тупик. Я могу, конечно, рассказать ему еще про Регулуса, но это займет его минут на пять, не больше… приготовьтесь, похоже, нам сейчас придется драться.»
— «Жду — не дождусь…» — мрачно отозвался он. — «Кстати, ты видел, что твой рыжий приятель прихватил с собой меч Гриффиндора?»
— «На кой… ляд, спрашивается!? Зачем он ему? Черт, он что, не понимает, это же…» — я усилием воли оборвал свою непрошеную тревожную мысль. Кто знает, что взбредет в голову змеемордого безумца, когда он увидит еще одну реликвию Основателей? Черт, черт, черт, Рон, ну почему ты не бросил проклятый меч в туалете!
Стоит отдать Волдеморту должное — при всей своей самонадеянности и безумии, идиотом он не был. К тому же, он пристально наблюдал за мной, и как бы ни был потрясен, не мог не уловить изменения в выражении моего лица.