Спустив ноги с кровати, я зашарил по полу, в поисках хоть какой-то обуви. Наконец мне удалось нащупать что-то вроде шлепанец, вроде таких, какие бывают в отелях. Подошва едва плотнее пары слоев ткани, сверху — тоненькая махровая перемычка. Мда, самое то для прогулки по улицам в начале мая. Хотя, в январе было бы куда хуже… Ладно, как только выберусь из палаты, трансфигурирую их во что-нибудь более подходящее.
Очевидно, моего пробуждения сейчас никто не ожидал — иначе в палате при мне обнаружилась бы хотя бы сиделка. А куда скорее — мама, а то и отец. Ну да, Родовая Магия, наверняка, помогла мне преодолеть действие дурмана раньше, чем предполагалось. Я раздраженно фыркнул. Ну что ей стоило совсем свести его на нет, сразу!? Рыкнув со злости, я взял себя в руки. Что толку сожалеть о том, чего не случилось? Пора делать ноги.
Аппарировать не стоило и пытаться — в любой уважающей себя больнице должен лежать антиаппарационный барьер. Для проверки я попытался сосредоточиться — и мгновенно ощутил знакомое покалывание, точно такое же, как в Хогвартсе. Что ж, значит, сначала придется выбраться из клиники. Хорошо бы забинтовать хоть как-то руки, но без обезболивающей мази бинт будет причинять неимоверную боль. С открытыми ранами тоже не ахти как здорово, но пока я не тревожу их, болит не так сильно.
Стараясь не касаться ничего обожженными руками, я кое-как открыл дверь, и выглянул. Передо мной был длинный, тускло освещенный белый коридор со множеством дверей. В конце его горел яркий свет — очевидно, там находился пост дежурного врача. Что-то мне подсказывало, что именно там же находился и выход. Я скрипнул зубами: там мне, похоже, не пройти. Придется поискать что-нибудь вроде черного хода.
Другой конец коридора окончился тупиком и окном, выходящим на улицы ночного города. Судя по всему, это был Париж — хотя никаких особенно узнаваемых достопримечательностей отсюда не было видно. Я находился на третьем этаже — высоковато, чтобы прыгать без метлы. Значит, надо будет отыскать путь вниз в обход персонала. Вот когда я пожалел, что у меня нет мантии-невидимки Поттера. Может, использовать дезиллюминационные чары? Я в них не ас, вообще-то, но если постараться, то наложить смогу. Днем этот фокус точно не пройдет — но ночью, когда народу в коридорах немного, а свет приглушен — можно попытаться.
Молодая и довольно симпатичная колдоведьма, сидящая за столом на посту дежурной, была всецело поглощена чтением какой-то книжонки в розовой обложке с изображением обнявшейся парочки в старинных одеждах. Я едва сдержал смешок. И что только все женское население Магического Мира находит в этих слащавых любовных романчиках — всех на один манер? Да и не только Магического, вообще-то. Судя по тому, что я видел в магловских книжных магазинах прошлым летом, их прилавки тоже завалены подобной ерундой. А впрочем, сейчас это увлечение было мне только на руку. Дежурная была так поглощена чтением, что не расслышала моих тихих шагов и не заметила моей фигуры, сливающейся по цвету с больничными стенами. Благословляя про себя мягкие больничные шлепанцы, так разочаровавшие меня поначалу, я проскользнул мимо поста. Сразу за ним коридор расширялся, переходя в небольшой холл. Двустворчатые двери на лестничную клетку от поста было не видно, и к счастью, они не запирались. Рядом с ними был вход в лифт — хотя какой смысл иметь лифт в здании, где всего три этажа, я не понимал. Хотя с другой стороны, это же клиника — наверняка здесь полно больных, которым трудно подниматься по лестницам. Вот и сейчас, например, он явно работал. Все-таки, жизнь в любой больнице не замирает по ночам.
Как бы там ни было, сам я лифтом воспользоваться не рискнул. По лестнице у меня было куда больше шансов проскользнуть незамеченным. Я быстро прошмыгнул в двери — и вовремя! Лифт щелкнул, останавливаясь на этом же этаже, и я услышал, как его створки раскрылись, и в холл вышло несколько человек. Я собирался быстренько сбежать, чтобы не попасться, но тут в окошке двери мелькнули светлые волосы отца, а потом и матери, и я замер на месте. Понимая, что могу поплатиться за свое любопытство, я, тем не менее, вернулся к двери и прислушался.
— Случай очень серьезный, леди Малфой, — сказал приземистый лысоватый человек в белом халате. Наверняка, кто-то из нанятых родителями целителей. Он говорил по-английски, хоть и с легким испанским акцентом. Очевидно, но обращался именно к Нарциссе потому, что Чары Кажущейся Смерти все еще действовали на отца, и его считали в лучшем случае нашим дальним родственником. Я навострил уши, надеясь, что меня не заметят. — Первое обследование дало очень мало. Что-то мешает заживлению ожогов, даже естественным путем. У магов регенерация происходит быстрее, но тут она даже не началась. Его раны свежие, будто только что получены.