— Драко, я должен знать, — не допускающим возражений голосом проговорил он.
Я вздохнул и неохотно начал говорить — стараясь избегать взгляда мадам Помфри, которая неодобрительно качала головой и то и дело пыталась меня перебить, пока Северус с тяжелым вздохом не остановил ее.
— Не надо, Поппи, — тихо сказал он. — Мальчишка все равно узнает, нет смысла скрывать от него.
Гарри едва ли обратил внимание на его слова. Конечно, я вовсе не собирался озвучивать весь список погибших — просто перечислил знакомых. Лицо Поттера по мере моего рассказа снова становилось бледным, и я почти физически ощущал захлестывающую его боль. Но увы, мало чем мог ему помочь…
Pov Гарри Поттера
Три недели, которые я блуждал во тьме по ту сторону сознания, как ни странно, не показались мне вечностью, — хотя этого можно было ожидать. Но там — ТАМ — вообще словно бы и не было понятия времени. Я даже не успел толком ни испугаться, ни заскучать. Да и вообще, если уж честно — я слабо осознавал себя тогда. Нет, какие-то внутренние ощущения и переживания у меня еще сохранялись — но ничего такого, что я смог бы впоследствии хотя бы вспомнить. Видно, мое состояние действительно было похоже на одурманенный сон, — вроде того, какой бывает под действием зелья Сна без Сновидений, только глубже. Потом, когда Снейп и Драко рассказывали мне свои теории о том, что именно удерживало меня от последнего шага, я с некоторым стыдом вынужден был признаться, что не смогу ни подтвердить их, ни опровергнуть. Находясь «за гранью» я вообще не понимал, что происходит. Воспоминания, если они и появлялись, были смутными, как забытый сон. Я помнил, что мне вроде бы слышались какие-то голоса, но не узнавал их, ни тогда, ни позже, думая об этом. С равным успехом это могли быть как голоса моих друзей, пытающихся «разбудить» меня — так и голоса мои родителей, говорящих со мной с ТОЙ стороны. Все, что я знал это что в них не было враждебности.
Голос Драко, окликающий меня во мраке, стал первым, который я услышал, узнал и осознал отчетливо, всем своим существом. Позже я думал, что логично было бы предположить, что я должен был бы как бы потянуться к этому голосу, уцепиться за него — но я не мог сказать ничего подобного. Просто осознав, что зов Малфоя — это уже не сон, а реальность, я осознал и остальную реальность вместе с ним. Я снова ощутил и свое тело, и окружающий меня мир: например то, что лежу на чем-то мягком — скорее всего, на кровати, — что надо мной раздается громкий шепот, повторяющий смутно знакомые заклятья, и… И что у меня отчего-то болит грудь, и что мне не хватает воздуха! На какой-то крохотный момент меня охватила паника… совет Драко — "дыши" — оказался как нельзя кстати. Я целенаправленно втянул в себя воздух — боль удушья тут же отступила, и даже кровь, кажется, быстрее заструилась по моим жилам.
Конечно, я понимал, что рассказ Малфоя о жертвах войны был далеко не полным. Драко назвал лишь те имена, о которых я не мог не поинтересоваться сам. Несомненно, настоящий список жертв был куда больше — однако в кои-то веки я решил прислушаться к Снейпу и не настаивать на том, чтобы узнать все немедля. Даже того, что я услышал, мне сейчас хватило с лихвой. Профессора, однокурсники, Тонкс… Люпин! Я закрыл глаза, борясь с навернувшимися слезами. Рука Драко слабо сжала мою руку — и я был как никогда благодарен чувству поддержки и сопереживания, которое перетекало от него по узам мыслесвязи.
Еще одним, — слабым, но все же утешением — было то, что Гермиона и Рон остались в живых, также как и Блейз, Сириус, Джинни, да и сам Драко. Правда, по словам Малфоя выходило, что крестный все еще находился на попечении целителей в Мунго, остальные получили мелкие ранения и проклятия — но со всем этим можно справиться. Стыдно признаться, но я где-то в глубине души был даже рад наличию проблем. Они все еще требуют решения — так тем более, нечего разлеживаться!
На мое несчастье, энтузиазма и целеустремленности на данный момент оказалось слишком мало даже для того, чтобы просто подняться с кровати. Напрягая мускулы, отвыкшие от работы за три недели, я умудрился сесть — но это было все, что мне удалось. И дело было не столько в упадке сил — они-то как раз возвращались под действием восстанавливающего зелья. Просто мое тело было… как деревянное, причем из какой-то очень твердой и тяжелой породы дерева.
— «Гриффиндорский дуб. Причем железный», — прокомментировал Дрей, прочитав мои мысли. Несмотря на охватившую меня скорбь, я был благодарен другу за эту попытку отвлечь меня.