Тем временем объявили белый танец, и Блейз, что-то шепнув Гарри, улыбнулась ему, когда он согласно кивнул, и направилась ко мне. К Поттеру мигом подскочила стайка девчонок, каждая из которых спала и видела если не увести его от Блейз (освободить от злодейки-слизеринки), то хотя бы потанцевать с ним. Но он лишь помотал головой и прошел за свой столик, который делил с Финниганом, Томасом, и Джинни Уизли.
Проводив Гарри взглядом, я вдруг наткнулся на ее пристальный взгляд, и чуть ли не впервые в жизни у меня перехватило дыхание и сильно забилось сердце при виде девушки. Я вспомнил, как мы болтали с ней в тот раз в больничном крыле, — я тогда ждал, что она как всегда поступает ее семейка, начнет цепляться к моим словам и наезжать, но Джинни удивила меня. Она сдержано высказала мне благодарность за спасение жизни Гарри, которого, по ее словам, любила чуть ли не больше родных братьев. Слово за слово — разговор ушел в такие дебри, что вскоре я и сам не понимал, почему рассказываю ей о своем детстве, о чемпионате по фехтованию, о том, чему меня учили… И почему в ответ на ее рассказы, как ей приходилось донашивать ботинки и джинсы за старшими братьями, а платья видеть по большим праздникам, мне хотелось… нет, не завалить ее подарками — обнять и утешить, поцеловать ее и ласкать до тех пор, пока не утихнут детские обиды, самые стойкие из всех. Как будто она приняла бы от меня утешение! Конечно, мы с ней не стали друзьями после того, как провели какое-то время в больничном крыле, разделенные ширмами и заклятием недосягаемости, однако невозможно по-прежнему плохо относиться к человеку, который раскрылся перед тобой, рассказал нечто настолько личное и ценное, что не доверяют, порой, даже близким.
С тех пор, даже выписавшись из больницы, когда мои руки зажили, я частенько ловил себя на том, что теперь, глядя на гриффиндорский стол, не рассматриваю, чем занят Поттер, и пялится ли он на Блейз, и строит ли мне рожи Уизел. Я искал другую темно-рыжую голову — голову с длинными слегка вьющимися волосами, не такого ярко-золотистого оттенка, как у Блейз, а красноватого, как пламя и кровь. Я даже перестал обращать внимание на очевидные провокации Тэсс, которая явно намекала, что не прочь начать встречаться со мной после того, как меня бросила Дафна. Да что там — обращать внимание! Я не посмотрел ни на одну девушку с тех пор, как меня бросила Дафна! Нет, естественно, я не строил из себя «разбитое сердце», не вздыхал и не тосковал — я просто словно потерял всякий интерес ко всем девушкам, кроме одной. Проклятие, да еще ни одна не влекла меня так, как эта маленькая гриффиндорская лиса с огромными голубыми глазами. Однако нас по-прежнему разделяла пропасть — ее семейка, которая ненавидела меня, причем вполне взаимно, по большей части, ее собственное отношение ко мне… Я не решался спросить Поттера, говорила ли обо мне Джинни — хватало и того, что Блейз знала о моих чувствах. И к тому же, меньше всего я собирался заводить с ней роман — обычный романчик на пару недель или месяцев. Никогда еще я не испытывал ничего подобного по отношению к девушке. Вряд ли это была любовь, я слишком мало ее знал, но что-то особенное в этом, несомненно, было, и мне не хотелось превращать это во всего лишь еще одно «похищенное заколдованным принцем сердце».
Тем временем Блейз приблизилась ко мне вплотную.
— Потанцуешь со мной? — спросила она. Я пожал плечами.
— Если хочешь, — отозвался я, вспомнив, что обещал ей танец, когда мы испытывали Приворотное зелье на первом уроке Зельеварения. Первое время мы танцевали молча, однако вскоре я понял, что пауза затягивается. — Ну как ваши дела? — спросил я. Блейз пожала плечами.
— Гарри великолепен, — отозвалась она. — Он даже научился танцевать прилично, можешь себе представить? Ни разу не наступил мне на ногу, хотя, помнится, на Святочном балу это был ужас…
— Неужели? — я хмыкнул. — И где бы это он мог поучиться?
— Он сказал, что специально просил друзей научить его. Можешь себе представить, чтобы Поттер чему-нибудь учился у Долгопупса? — хихикнула она. Я фыркнул, и тоже засмеялся.
— Ну должен же Долгопупс уметь хоть что-то, — сказал я. — У всех свои таланты. И потом, посмотри на него — я кивнул вбок, где это гриффиндорское недоразумение вполне прилично танцевало со Сюзан Боунс.