Пока снадобье сохло, я потихоньку отважился снова подвигать пальцами. На сей раз неприятных ощущений было меньше, хотя ощущение сухости и стянутости кожи осталось. Медсестра снова намазала мои руки какой-то мазью — теперь уже другой, не белой, как в первый раз, а разовой, напоминающей детскую зубную пасту — и так же приятно пахнущую клубникой. Впрочем, ничего удивительного — у клубники сильные смягчающие свойства, она вполне может входить в состав. Наложив мазь, мадам Помфри снова перебинтовала мои руки — но если в тот раз бинты были плотными, и намотаны на все пальцы, словно рукавица, то теперь они были из легкой марли, и обвивали каждый палец в отдельности, так что я худо-бедно уже мог пользоваться руками. Воспользовавшись этим, я кое-как пригладил волосы, а затем решил еще немного подремать до ужина — по телу разливалась слабость после шока и отравления.
Однако моим мечтам не суждено было сбыться. Стоило мне закрыть глаза и начать дремать, как дверь палаты скрипнула, открываясь. Я невольно приоткрыл глаза, и мысленно чертыхнулся — в приоткрытую щелку просунулась лохматая голова Поттера.
— Привет, — сказал он, увидев мои открытые глаза.
— Привет, — отозвался я нехотя, однако как ни странно, поймал себя на том, что ухмыляюсь в ответ на его приветственную улыбку. — Какими судьбами?
— Да так, вот, решил тебя навестить… — замялся Гарри, подходя к кровати и бесцеремонно усаживаясь на стул рядом. — Ты как тут?
— Да вроде получше, — отозвался я, несколько теряясь. И как себя вести с Поттером, который смотрит открыто-дружелюбным взглядом, и не норовит ответить колкостью на каждое слово? В груди как-то странно кольнуло. Это было слишком похоже на дружбу — когда он пришел проведать меня не потому что оказался вынужден, а потому что беспокоился… Усилием воли я взял себя в руки, не позволяя расчувствоваться. Мы пока не друзья, мы — бывшие враги, связанные спасенной жизнью…
На мгновение мне стало нечем дышать. Ну естественно, как я мог забыть об этом! Долг жизни, будь он неладен! «Пришел, не потому что был вынужден» — как бы не так! На душе стало горько и обидно — я прикусил губу и отвернулся. Гарри встревожился, увидев перемену в моем настроении, но ошибочно решил, что все дело в моем отравлении.
— Что с тобой, тебе плохо? — спросил он. — Позвать мадам Помфри?
— Нет, не надо, — отозвался я, снова сделав над собой усилие и заталкивая вглубь сознания наивные детские мечты о настоящей дружбе. — Просто я понял, в чем причина твоего поведения, вот и все…
— О-о, — скептически протянул Поттер. — Не просветишь?
— Просвещу, — вздохнул я. — Поттер, ты о Родовой Магии слышал?
— Слышал, — к моему удивлению ответил он. — Это ты с ее помощью сегодня с котлом управился? Без палочки…
— Угу, — мрачно буркнул я. — Ладно. А о Долге Жизни ты слышал?
— Слышал, — напрягся Гарри. — Ты хочешь сказать, что я теперь твой должник?
— Ну типа того, — я снова вздохнул, и поморщился. Определенно, что-то я стал вздыхать слишком часто! Наверное, общение с Поттером на меня плохо влияет… — Вот только связь эта, боюсь, не обычная…
— Это как? — напрягся Гарри. Я скептически хмыкнул.
— Родовая Магия в этих вопросах непредсказуема, а когда она еще и переплетается с такой нестабильной связью как Долг Жизни…
— Нестабильной? Почему? — удивился Поттер.
— Да потому что она зависит от стольких факторов, что заранее предугадать ее поведение почти невозможно — просто не удается учесть все факторы. Например, в одном случае, она вызывает у спасенного чувство глубокого уважения к спасителю. В другом — наоборот, их взаимная неприязнь усилилась, и спасенный долго мучился от того, что был обязан человеку, который его спас, но был ему чудовищно неприятен. Обычно долг считается погашенным, если спасенный, в свою очередь, спасает жизнь спасителю, но зачастую связь от этого не исчезает, а становится лишь сильнее. Еще хорошо, что у тебя нет Родовой Магии. Иначе сам Мерлин бы не разобрался, какая связь могла между нами возникнуть. Родовая сила — вещь капризная, можно так влипнуть, что мало не покажется. — Я перевел дух, и с подозрением посмотрел на Поттера, который выглядел так, словно нечаянно проглотил жвачку. — Что?
— Эээ… Да нет, ничего… — смущенно пролепетал он, и вдруг выпалил: — А вот Рон, например, считает, что ты вообще все подстроил с самого начала!
Черт. Это было больно. На мгновение я даже задохнулся от острого жжения в груди — и ради этого… этого… этого бесчувственного чурбана я рисковал жизнью? Ради него я чуть не остался калекой без рук, и все ради того, чтобы услышать, что Рональд Уизли СЧИТАЕТ, что я жульничал? Ну почему этот рыжий уродец вечно встает у меня на пути? Постоянно, еще с тех пор как тогда, в поезде перед первым курсом, он смеялся надо мной и над моим именем, а Гарри принял его сторону, хотя я просто защищался от его насмешек как умел! О чем Поттер только думал — да стоило посмотреть на физиономию этого чудища, чтобы…
— Ну-ну, — выдавил я, чтобы сказать хоть что-то. Главное — ни за что не показать Поттеру, что мне больно от его слов!
— В общем, мы с ним поссорились, — спокойно сказал Гарри, словно и не заметив моей реакции. У меня рот открылся от удивления.
— Поссорились? Из-за чего — из за этого? — спросил я пресекающимся голосом. Поттер с кислой усмешкой кивнул.
— Не только, — сказал он, пожимая плечами. — Рон слишком… Упрям. Он не понимает, что люди меняются со временем. Считает, что знает, что для меня лучше. А еще обижается, что у него нет…. эээ … То есть, что ЕГО не взяли на Зельеварение.
— Фых! — я фыркнул, однако посмотрел на Поттера с сочувствием. — Да-а, Поттер, ну и дружка же ты себе выбрал… — протянул я. Поттер моментально встрепенулся.
— Не смей, Малфой! — воскликнул он. — Рон вовсе не плохой человек, и он все еще мой лучший друг! Просто у нас с ним есть… разногласия.
— «Зависть» это называется, а не «разногласия», Поттер! — припечатал я. Вообще-то, я ждал, что он кинется спорить, но Гарри погрустнел, и опустил голову.
— Может, ты и прав, — едва слышно пробормотал он, — Но не до конца. Рону просто нужно… примириться с тем, что мир не всегда такой, как нам хочется.
— Да уж, это точно… — согласился я. — Ладно, бог с ним, с Уизелом… То есть, с Уизли, — поправился я, увидев бешеный взгляд Поттера. — Лучше давай решим, что нам с тобой теперь делать?
— С чем? — удивился он.
— С магическим Долгом, дубина! — воскликнул я, «возведя очи горе». — Или ты хочешь, чтобы моя родовая магия взяла дело в свои руки, образно выражаясь?
— Это как?
— По-отте-ер! — чуть не взвыл я. — Где тебя учили, если ты не знаешь, что такое «образное выражение»? — Гарри фыркнул и засмеялся.
— Ну тебя, Малфой! Я не про образное выражение! Я имею в виду — каким образом твоя магия может «взять дело в свои руки»? — пояснил он. Я вздохнул.
— Самым разным. Наиболее вероятно — начнет воздействовать на твое подсознание — так что ты будешь постоянно на взводе, не видя меня рядом. Не знаю точно, какие будут ощущения — может, просто беспокойство, может, дискомфорт, а может, постоянное чувство вины… Выбирай, что больше нравится.
— И что с этим делать? — как-то испугано спросил он. Я вздохнул.
— Боюсь, нам придется каждый волей-неволей проводить какое-то время вместе, чтобы удовлетворить ее. В обычные дни, надеюсь, совместных уроков будет довольно, а вот в выходные… Даже не знаю. Думаю, выяснять придется экспериментальным путем.
— Может… Мы могли бы вместе делать уроки в библиотеке? — предложил Поттер. Я пожал плечами.
— Может быть. А как же твои друзья? Сомневаюсь, что даже Грейнджер достаточно разумна, чтобы вытерпеть мое общество…
— Она поймет, что это необходимо. Гермиона-то как раз все поймет. А Рон… Ну, мы и так пока в ссоре. А потом… Потом будет видно.
— Ладно. Скажи — ты ведь и сюда пришел, потому что чувствовал в этом необходимость, не так ли? — спросил я. Гарри помялся, и кивнул.
— Ну да. Только я думал, что просто благодарность, ну и стыд немножко. Я ведь тебя так и не поблагодарил, что ты мне жизнь спас.