– Много здесь законов?
– Столько же, сколько на Земле. Все они главные! Соблюдение их приводит к развитию.
– Поселение, возле которого я упала в яму, очень отличается от этого. Почему так?
– Оно соблюдает всё те же законы, что и здесь. Каждое действие имеет следствие. Мы все здесь служим для всеобщего блага, а так как мы являемся частью одного целого, через эту службу мы проявляемся и развиваемся, то есть служим сами себе.
– Жители того поселения тоже служат? – удивлённо спросила я.
– Каковы ценности – такова и служба. Службу, другими словами, можно назвать работой. Работа здесь немного отличается от той, которую делают на Земле. Там работают с выгодой для себя, а здесь работают для пользы общества. На Земле приоритетом идёт удовлетворение собственных потребностей, а здесь – удовлетворение потребностей поселения. Всё это есть служение. Так тебе будет ясней?
– Не совсем понятно. Какое служение у миллионеров, которые не работают, а лишь предаются развлечениям?
– Они создают рабочие места, платят зарплату работникам, на которую семья может жить. Таким образом, они служат людям.
– А бедняки?
– Все выполняют полезную для общества работу: будь то по уборке, строительству, возделыванию, оказанию услуг и разное другое. Все во Вселенной находятся на служении. На Земле, в зависимости от количества денег, людей разделили на бедных и богатых, дали названия каждому виду служения и возвели в ранг престижа или же невостребованности. Дворник, например, убирает улицы – и этим дарит чистоту людям; учитель в школе – передаёт знания детям, и, таким образом, служит им, их родителям и общему будущему; менеджер по подбору персонала – помогает удовлетворить потребности и соискателей и работодателей; владелец нефтяной компании – предоставляет рабочие места, он также служит людям; музыканты – дарят радость своими сочинениями, своей игрой; певцы – служат людям с помощью голоса. Разница лишь в том, что все они вовлечены в игру под названием «Я», однобоко смотрят на удовлетворение своих потребностей, сквозь призму амбиций, гордости, тщеславия. Всё это ведёт к деградации. Здесь же, в поселении, люди занимаются теми же делами, только с другими эмоциями и с другими чувствами. Смотри, – Анисий показал рукой на красивый парк, из которого доносились чарующие мелодии, там несколько музыкантов на небольшом возвышении с упоением играли, – они играют, потому что это доставляет радость не только им, но и присутствующим. Не будет слушателей – не будет и игры.
Мы направились в их сторону. Скрипка, виолончель и рояль создавали чудесное трио, наполняя красивыми звуками всё пространство, даже воздух. Недалеко от них по кругу сидели слушатели на лавочках или прямо на земле. Все выглядели счастливыми и довольными.
– Анисий, можно мы здесь немного побудем? – попросила я.
– Конечно, эта музыка лечит.
Я закрыла глаза, вдыхала мелодию носом, ощущала кожей каждую сыгранную ноту, которая находила отклик в каждой частичке моего тела, я растворялась всем своим естеством. Я была вся в музыке, я стала музыкой, я проживала её. Это было чудесное состояние.
– Анисий, – спросила я, – что было со мной до того, как я попала на лечение?
– Ты была в своей реальности.
– Что это значит?
– Ты сама её создавала.
– Тогда почему я не могу изменить свою одежду?
Этот вопрос вызвал улыбку на лице Хранителя.
– У тебя сейчас недостаточно осознанности. Пойдём, прогуляемся немного.
Вокруг было очень красиво, куда бы я ни глянула, всё дарило свою красоту, нежность, всё дышало радостью и безграничной заботой. Небольшие фонтаны с ручейками, цветы причудливых форм, стройные деревья с неведомыми мне плодами, маленькие и большие кусты, усыпанные цветами и ягодами, под ногами мягкая душистая трава.
Мы остановились на красивой поляне с огромным кустом алых роз, благоухание которых тянулось шлейфом очень далеко. Перед ним стоял мужчина с палитрой в руке и усердно выводил мазки на мольберте. Маленькая разноцветная шапочка смешно сидела на его голове. Он был в одежде, свойственной XIX веку.
– Ах, он похож на Пушкина, – весело сказала я Анисию, всматриваясь в профиль.